Биология в фокусе. Естественные отделения университетов Российской империи (1830–1900): читать начало книги онлайн

Разделение физико-математических отделений русских университетов, состоявшееся в 1830-е – начале 1840‑х гг., отражало состояние преподавания того времени, так как в 1830–1840‑е гг. сложились достаточные условия для полного отделения естественных наук от математических. Первыми шагами в этом направлении стали введение в курс обучения на естественных отделениях специальных дисциплин, подобных сравнительной анатомии, анатомии человека и физиологии животных. Большое значение имело принятие университетского устава 1835 г., изменившее кафедральный состав. Можно заметить, что предложение Санкт-Петербургского университета о разделении физико-математического факультета на два отделения университеты, равно как и министерство, приняли с энтузиазмом, поскольку этот проект соответствовал развитию науки того времени. Кроме того, происходило накопление научных знаний. Реалии второй трети XIX в. требовали более углубленных специальных знаний, а среднестатистический студент физически не мог успевать по всем наукам, входящим в состав предметов физико-математического факультета.

Разделение физико-математического факультета на два отделения и выделение его из состава философского факультета (в 1850 г.) оказалось поворотным моментом развития естественно-научного образования, даже несмотря на то что законодательно разделение на два разряда естественных и математических наук не было закреплено, а так и оставалось «опытом» до начала 1860‑х гг.

Конец 1850-х – начало 1860‑х гг. отмечены подготовкой и проведением образовательной реформы, которая коснулась и естественных отделений. Как уже говорилось выше, преподавание в каждом университете зависело от определенных условий, в первую очередь от наличия преподавателей. Большое значение имел состав корпорации, представители которой влияли на принятие решений в Совете, например по разделению факультетов на отделения и перечню главных предметов. Несмотря на то что перечень кафедр по университетам был одинаковым, каждый из них по собственному разумению выстраивал учебный процесс: профессора объявляли разные курсы, которые читались в разные периоды времени, кроме того, по-разному обстояли дела с практическими занятиями. Не во всех университетах было принято деление на отделения естественных и математических наук с первого курса. В 1850‑е гг. такое деление было в Харьковском и Петербургском университетах. А Московский университет обратился[101] в министерство с этим вопросом только в 1862 г. В деле ЦГАМ сохранилось планируемое самим факультетом распределение предметов[102]. Несмотря на то что Московский университет решил разделить разряды с первого курса, там долго не отказывались от большого числа дисциплин математического разряда в курсе естественного. В других университетах, наоборот, преобладала тенденция к полному отказу от преподавания математики студентам-естественникам. В Санкт-Петербургском университете отказались от преподавания математики естественникам еще в 1856 г.[103], в 1862 г. об этом же просил Харьковский университет, просьба которого была удовлетворена[104].

Отказ от предметов математического цикла для студентов-естественников в 1860‑е гг. объясняется желанием перейти на более специализированное преподавание, окончательно отделить студентов-естественников от студентов-математиков. Новый университетский устав 1863 г., увеличивавший число кафедр физико-математического факультета, а также число кабинетов и лабораторий для практического преподавания наук в университетах, как нельзя лучше способствовал усилению специализации, которая в 1860‑е гг. сдерживалась только наличием вакантных кафедр. Передача решений о разделении факультетов на отделения университетским Советам породила множество проектов разделения естественного разряда на отделы, речь о которых пойдет далее.

Еще на этапе подготовки университетского устава представители университетской корпорации и структур государственной власти приняли активное участие в обсуждении проекта. Мнения эти в 1862 г. были опубликованы под названием «Замечания на проект общего устава Императорских российских университетов». В этом своде замечаний и предложений есть и те, которые касались деления факультетов на отделения. Идея деления приветствовалась, но высказывались опасения в «полезности» передачи решения полностью университетским Советам. Об этом, например, писал тайный советник, сенатор Н. Р. Ребиндер: «Дозволить университетам делать это по их собственному усмотрению признаю неудобным. Дробление факультетов на специальности и отнесение к каждой соответствующих ей предметов преподавания – предмет весьма важный в общей системе университетского образования. Местные особенности каждого края, конечно, могут требовать изъятий из нее, но изъятия не должны нарушать общее единство. В отношении деления факультетов на специальные части, общее единство необходимо и в строго научном смысле, и по единообразности цели университетского преподавания, необходимо оно также потому, что уставом дозволяется студентам переходить из одного университета в другой»[105].

П. Л. Чебышев, профессор математики Санкт-Петербургского университета, считал, что разделение факультетов возможно только с разрешения министра народного просвещения[106].

И. Д. Делянов, будущий министр народного просвещения, говоря о необходимости разделения факультетов для пользы специализации, так как «слушатели обременены слишком большим числом предметов», считал, что не следует допускать в каждом университете установления тех отделений, «которые ему заблагорассудится», так как «может установиться такое разнообразие, что студентам не возможно будет переходить из курса в курс по разным университетам»[107].

Д. С. Левшин, попечитель Харьковского учебного округа, писал, что утверждение разделения министром «необходимо для устранения произвола, зависящего от изменчивого взгляда коллегии и отдельных членов, особенно при перемене последних, и с другой стороны для возможного сохранения в этом отношении если не полного однообразия, то по крайней мере единства в учебном устройстве всех Русских университетов, ибо отсутствие такого единства отзывалось бы в неизбежных затруднениях при переходе из одного университета в другой». Кроме того, добавляет Левшин, «разветвление известной отрасли наук на специальные отделения должно быть соображаемо не только с чисто научными интересами, но и с интересами государственной службы, которые и имелись преимущественно в виду правительством при учреждении университетов, а соображение последнего рода никак не может обойтись без санкции высшей власти»[108].

Таким образом, деление факультетов на отделения представлялось необходимым, но затруднения, которые оно могло вызвать (в первую очередь проблема свободного перехода студентов из одного университета в другой), требовали обязательного утверждения разделения на уровне министра народного просвещения. Дальнейшие события, а именно попытки разделения физико-математических факультетов после принятия устава 1863 г., показали, что опасения эти, в общем-то, были обоснованными.

Разрешение делить факультеты на отделения согласно уставу 1863 г. (для разделения все же требовалось окончательное утверждение министра) привело к тому, что после принятия устава университеты начали массово обращаться с прошениями в МНП. Главным требованием было ограничение круга обязательных предметов для естественников, которое зависело в первую очередь от местных возможностей. Санкт-Петербургский университет выразил необходимость разделения факультетов на разряды и отделения таким образом: «…слушатели обременены слишком большим числом предметов. От чего происходит то, что они, при нынешнем разветвлении наук не только не в силах предаться какой-либо специальности, но и в главных предметах скользят по поверхности их»[109].

Харьковский университет представил проект, включающий три отделения – математическое, физико-химическое и естественное[110]. Несмотря на то что некоторые члены ученого комитета были против подобного разделения, этот проект был передан министру, и 21 октября 1864 г. физико-математический факультет Харьковского университета был разделен[111]. Физико-химическое отделение просуществовало двадцать лет, до принятия нового устава 1884 г.[112] Все дальнейшие попытки открыть отдельные химические отделения в других университетах в конце XIX – начале XX в. не увенчались успехом: химиков готовили естественные отделения.

Те университеты, которые были открыты после принятия общеуниверситетского устава 1863 г., закрепившего возможность разделения факультетов на отделения, практически сразу «получали» разделенный на два отделения физико-математический факультет. Это касается Новороссийского университета, открытого в 1865 г., в котором разделение состоялось 5 июня 1865 г., и Варшавского университета, где факультет был разделен 17 августа 1870 г.

Таким образом, организация естественных отделений в структуре физико-математических факультетов российских университетов началась в конце 1830-х – начале 1840‑х гг. и окончательно закрепилась уже после принятия устава 1863 г., разрешавшего деление факультетов на разряды. Это привело к появлению проектов деления факультетов не только на два отделения. Как уже говорилось выше, три отделения имел Харьковский университет. Молодой Новороссийский университет в 1866 г. представил проект из четырех отделений – математических, физико-химических, естественных, технических наук и агрономии[113]. Он был признан ученым комитетом министерства «рациональным», но его полной реализации помешало отсутствие преподавательских кадров.

В 1864 г. в Совете Казанского университета рассматривался проект физико-математического факультета под названием «Правила для разделения физико-математического факультета на специальные отделения», который подразумевал выделение с третьего курса трех отделений в структуре разряда естественных наук: a) зоологии, б) ботаники и в) химии, минералогии и геологии[114]. Первые два курса предполагали слушание общих для всех студентов-естественников курсов лекций, а третий и четвертый курсы должны были дать возможность студентам специальных отделений заниматься практическим изучением выбранной науки под руководством профессоров. Причем практические работы учитывались бы наряду со словесными ответами при переходе с курса на курс. Согласно этим «Правилам», естественное отделение физико-математического факультета Казанского университета было разделено[115] на три отделения 30 декабря 1864 г.

Инициатором общероссийской дискуссии об углублении специализации и о необходимости ее наличия выступил Санкт-Петербургский университет. В 1866 г. там появился проект разделения предметов естественного отделения на общие и специальные курсы. Этот проект перекликался с утвержденным в 1864 г. разделением естественного отделения Казанского университета с третьего курса на три разряда, но, кроме того, давал возможность специализации для лучших студентов в любой из преподаваемых наук естественного отделения.

Причина для появления предложения физико-математического факультета Петербургского университета была такова: «…требование от студентов специальных знаний в одинаковом объеме по различным отраслям естествоведения на окончательном испытании, по мнению означенного факультета, не дозволяет им сосредоточить свои силы над изучением более ограниченного круга предметов, вследствие чего, сравнительно с числом учащихся, университет доставляет довольно незначительное число специалистов»[116]. В качестве мер, позволивших бы изменить данную ситуацию, факультет называл деление курсов на общие и специальные, при этом общие курсы при сдаче итогового экзамена были бы обязательными для всех, а вот те студенты, которые желали бы получить кандидатский диплом, должны были бы сдавать дополнительно два предмета из числа специальных курсов.

К общим курсам относились богословие, опытная физика, физическая география, химия (неорганическая, органическая и аналитическая), общий курс минералогии, геология, зоология, анатомия человека и физиология, ботаника: анатомия и физиология растений и систематика. В качестве специальных курсов выступали химия теоретическая, аналитическая и органическая, кристаллография, физические свойства минералов, специальная минералогия, геология и палеонтология, специальная зоология, сравнительная анатомия, специальный курс физиологии, ботаника, физиология и анатомия растений и систематика, технология и агрономия[117]. То есть этот проект давал возможность изучать студентам все главные предметы естественного отделения, а лучшим из них специализироваться по любым двум наукам из предложенных. Таким образом, он подразумевал специализацию по шести отделениям: химии, минералогии, геологии, зоологии, ботаники, технологии и агрономии.

Этот проект был вынесен на обсуждение в других университетах. И если большинство университетов интересовало, как именно будут выбираться специальные курсы, так как они в целом одобряли подобную специализацию (Университет святого Владимира, например, указывал на то, что требовать специальных знаний по всем отделам не следует, но в предлагаемом проекте не усматривал решение этой проблемы[118]), то Московский университет назвал подобное разделение неудобным и недопустимым, считая, что оно «не только не принесет ожидаемой пользы, но скорее повредит делу, а противореча цели университета, превратит естественное отделение математического факультета в специальную школу, из которой будут выходить лишь узкие (по недостатку общего образования) специалисты, а не ученые деятели, что едва ли желательно»[119].

Декан физико-математического факультета Московского университета А. Ю. Давидов, критикуя специализацию, подчеркивал: «Дело университета иное. Как гимназия приготовляет молодого человека, имеющего общие, необходимые для каждого образованного человека сведения, к выбору известного отдела человеческих знаний, к выбору факультета, соответственно его способностям, так окончивший курс в университете делается способным к выбору одной науки, которой может, если пожелает, посвятить всю свою жизнь. Университетский устав предвидел это: не дается степени кандидата химии, зоологии и прочее, а выдается диплом на степень кандидата естественных наук вообще. Магистерство и докторство, напротив, распределены по отдельным наукам. Университет не должен и не может готовить специалистов, а лишь людей, получивших возможность сделаться впоследствии специалистами в той или другой отрасли человеческих знаний»[120].

В позициях двух столичных университетов – Московского и Санкт-Петербургского – выразились два противоположных мнения, одно из которых видело в университете «храм наук», дающий знания по всем наукам выбранного факультета в как можно более широком понимании, а другое – «специальную высшую школу», которая дает углубленные знания по определенной специальности, то есть готовит специалистов для конкретных отраслей промышленности и сельского хозяйства. Следует сказать, что подход Московского университета, ратовавшего за классическое образование, был хорош при подготовке учителей средней школы, а подход Санкт-Петербургского университета учитывал стремительное развитие естественных наук во второй половине XIX в., то есть был нацелен на будущее.

Противоборство этих двух позиций сказалось и на обсуждении проекта в ученом комитете министерства, который не смог принять однозначного решения, поэтому министр граф Д. А. Толстой предложил вынести этот вопрос на обсуждение профессоров на I съезде естествоиспытателей. За это же ратовал попечитель Казанского учебного округа П. Д. Шестаков, считая, что нельзя отдавать этот вопрос на откуп нескольким специалистам.

В результате вопрос о специализации студентов-естественников рассматривался комиссией профессоров физико-математических факультетов русских университетов геолога Г. Е. Щуровского (Москва), физика И. А. Больцани (Казань), зоолога И. А. Маркузена (Одесса), химика Д. И. Менделеева (Санкт-Петербург), математика И. И. Рахманинова (Киев), зоолога А. В. Черная (Харьков), геолога К. М. Феофилактова (Киев) под председательством Г. Е. Щуровского в заседаниях 28, 30 декабря 1867 г. и 4 января 1868 г. В первую очередь, комиссия большинством голосов решила, что нужна большая специализация занятий студентов, так как «требование от студентов подробных знаний в одинаковом объеме по всем наукам, входящим в тот или другой разряд физико-математического факультета, не дозволяет им сосредоточивать свои силы над изучением более ограниченного круга предметов»[121]. Кроме того, при большей специализации студентов могло бы появиться требование обязательности практических занятий, которые впоследствии стали бы частью итогового экзамена в виде оценки за практические работы.

Члены комиссии посчитали правильным, по примеру Казанского университета, начинать более глубокую специализацию только с третьего курса, а не с первого. Еще одним принципиальным решением комиссии явился отказ от унификации преподавания и специализации во всех университетах, так как единообразие «не составляет необходимости и во многих случаях могло бы вредно действовать на самостоятельное развитие физико-математического факультета того или другого университета»[122]. Это было связано с тем, что профессора считали специализацию только тогда плодотворной, когда она выражалась в развитии порядка занятий, считая, что специализацию могут определить только научные интересы того или иного профессора. В итоге комиссия пришла к выводу, что право решать вопрос о специализации или сохранении действующего порядка разделения на два отделения должно быть передано непосредственно факультетам.

Член ученого комитета министерства химик А. И. Ходнев, напротив, считал, что разделение факультетов может быть сделано только министром и должно быть единообразно[123]. При понимании специализации в виде дальнейшего разделения факультета, считал Ходнев, необходимо унифицировать разделение, так как специальные отделы «должны быть составлены так, чтобы науки, входящие в известный отдел, находились между собой в тесной, так сказать органической связи»[124]. Поэтому, по его мнению, специализация по проекту Санкт-Петербургского университета не имела смысла после разделения факультета на отделения математических и естественных наук. Более того, ученый комитет обратил внимание, что Петербургский университет имел в виду специализацию для соискателей звания кандидата, то есть для наиболее успешных студентов, оставляя остальным перечень общих предметов. Дальнейшее рассмотрение этого вопроса было передано министру.

13 декабря 1868 г. состоялось заседание Совета министра народного просвещения, где было заслушано дело о специализации преподавания на физико-математических факультетах университетов. В результате Совет министра заключил, что окончательное решение о специализации студентов с третьего курса представляется на усмотрение советов университетов, но без разделения факультета на отделения[125]. В отношении же Санкт-Петербургского университета было принято решение о требовании испытания из двух специальных курсов для всех оканчивающих естественное отделение студентов. Министр Д. А. Толстой 18 января 1869 г. писал попечителю Петербургского учебного округа, что, согласно замечанию Харьковского университета о неясности механизма выбора двух специальных курсов, «следовало бы сделать обязательным для студентов выбор этот в таком распределении: 1) химия (как указано факультетом) и физика, 2) минералогия специальная, кристаллография, геология и палеонтология и 3) ботаника и зоология, как указано факультетом»[126]. Этим «пожеланием» министр свел специализацию студентов Санкт-Петербургского университета до трех отделений по примеру Казанского университета.

Заметим, что министерство отказалось от предложения Ходнева о единообразном разделении факультетов, предложив им самим решать, как лучше внедрить специализацию. Поэтому после разрешения специализации со стороны министерства аппетиты некоторых университетов в этом вопросе выросли. В Казанском университете в 1868 г. начался пересмотр существовавшего с 1864 г. разделения естественного отделения на три разряда. В «Правила для разделения физико-математического факультета на специальные отделения» были внесены изменения – разряд естественных наук делился уже не на три, а на пять отделений: 1) зоологии, 2) ботаники, 3) минералогии и геологии, 4) химии и физики, 5) практических наук, то есть технической и агрономической химии и практической механики[127]. Еще одно изменение было внесено чуть позже, согласно замечанию А. О. Ковалевского о желательном объединении зоологии и ботаники в одно отделение, так как он считал, что «как зоологу необходимо иметь точное понятие о жизненных процессах в растительном царстве, так и ботанику необходимо то же относительно животного царства. Общие же курсы в наших университетах далеко не дают точного понятия об организации животных или растений, они по необходимости очень кратки, так как профессор (вследствие уничтожения занятий естественными науками в гимназиях) встречается со слушателями, не имеющими подчас никаких предварительных сведений по естественным наукам»[128].

В 1870 г., учитывая мнение Ковалевского, уже работавшего в то время в Киеве, проект Казанского университета предполагал разделение на четыре отделения: 1) зоология и ботаника, 2) минералогия и геология, 3) химия теоретическая и практическая, 4) практических наук[129]. Геолог Н. А. Головкинский при рассмотрении представленного проекта указывал, что из‑за планируемого разделения, начинающегося с третьего курса, «может быть, правильно говорить не о числе отделений, на которые дробится факультет, а только о числе различных программ для окончательного испытания студентов на степень кандидата, на звание действительного студента. Мы думаем, что таких программ должно быть не три, а пять: зоологическая, ботаническая, химическая, минералогическая и геологическая»[130].

Однако в 1872 г. Казанский университет отказался от дробного разделения, приняв за образец предложенную министром специализацию по группам наук с целью дать более широкое естественно-научное образование. Студентам, перешедшим на третий курс, предлагалось выбрать одну из трех групп: 1) зоология, ботаника и палеонтология; 2) химия, опытная физика, теоретическая и агрономическая химия; 3) минералогия, геогнозия, палеонтология и практические упражнения в химическом анализе[131].

Третий и четвертый курсы должны были быть посвящены практическим занятиям по предметам предварительно выбранной группы наук (о чем студенты должны были проинформировать декана письменно не позднее 1 сентября). Это предложение физико-математического факультета было принято большинством голосов в Совете Казанского университета 22 мая 1872 г. При этом один из членов Совета, профессор медицинского факультета И. М. Гвоздев, голосовавший против, заметил: «Выслушав факультетскую бумагу о разделении предметов естественного разряда, начиная с 3 курса на несколько групп, сходных более или менее по своей специальности, я имею честь заявить, что такое деление на группы не сообразно, во-первых, с универсальным изучением естественных наук вообще, во-вторых, с экзаменом на звание кандидата естественных наук в особенности и, в-третьих, с позволением Совета министра, где специальность преподавания того или другого предмета по естествознанию должна быть, по моему мнению, понимаема не в смысле ограничения числа предметов естествоведения, но более или менее специальное изложение всякого предмета, входящего в состав факультетского преподавания. В бумаге министра прямо говорится, что из студента нельзя приготовить специалиста»[132]. И. М. Гвоздев был воспитанником Московского университета, в котором служил до 1865 г. Его позиция по вопросу специализации отражает характерное для того времени мнение Московского университета. Тем не менее рациональное зерно в его возражениях присутствовало: именно эту позицию – о расширении числа специальных курсов – начали впоследствии проводить в Московском университете.

Первые студенты естественного отделения физико-математического факультета Казанского университета, которым довелось учиться по программе специальных курсов, выбрали специализацию следующим образом: отдел геологии и минералогии – 1, отдел химии, физики, технологии и агрономии – 3, отдел ботаники и зоологии – 3[133]. В 1878 г. по инициативе В. В. Заленского специализацию перенесли на четвертый курс обучения[134], а студентам предлагалось выбрать одну из четырех групп: ботаники, зоологии, минералогии и геологии, химии[135].

[101] РГИА. Ф. 733. Оп. 38. Д. 258. Л. 1–2.

[102] ЦГАМ. Ф. 418. Оп. 31. Д. 883. Л. 1–1 об.

[103] РГИА. Ф. 733. Оп. 50. Д. 1288. Л. 3.

[104] Там же.

[105] Замечания на проект общего устава Императорских российских университетов. Ч. 1. СПб., 1862. С. 57.

[106] Там же. С. 121.

[107] Там же. С. 218.

[108] Замечания на проект общего устава… С. 375.

[109] ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 25. Д. 11. Л. 7–7 об.

[110] РГИА. Ф. 733. Оп. 147. Д. 200. Л. 229.

[111] СР по МНП. Т. 3. 1850–1864. Стб. 761.

[112] Физико-математический факультет Харьковского университета… С. 19.

[113] РГИА. Ф. 733. Оп. 147. Д. 200. Л. 343.

[114] ГА РТ. Ф. 977. Оп. ФМФ. Д. 382. Л. 14.

[115] СР по МНП. Т. 3. 1850–1864. Стб. 821.

[116] РГИА. Ф. 733. Оп. 147. Д. 524. Л. 1–1 об.

[117] Там же. Л. 2–2 об.

[118] Там же. Л. 22.

[119] Там же. Л. 10–10 об.

[120] ЦГАМ. Ф. 418. Оп. 35. Д. 216. Л. 6.

[121] РГИА. Ф. 733. Оп. 147. Д. 524. Л. 69 об.

[122] Там же. Л. 71 об.

[123] Там же. Л. 74.

[124] РГИА. Ф. 733. Оп. 147. Д. 524. Л. 78.

[125] СР по МНП. Т. 4. 1865–1870. Стб. 656–661.

[126] РГИА. Ф. 733. Оп. 147. Д. 524. Л. 46 об.

[127] ГА РТ. Ф. 977. Оп. ФМФ. Д. 382. Л. 18.

[128] Там же. Л. 6.

[129] Там же. Л. 18.

[130] ГА РТ. Ф. 977. Оп. ФМФ. Д. 382. Л. 10.

[131] Там же. Д. 587. Л. 1 об.

[132] Там же. Л. 3 об. – 4.

[133] Там же. Д. 588.

[134] Там же. Д. 798. Л. 4 об.

[135] Там же. Л. 6.