Биология в фокусе. Естественные отделения университетов Российской империи (1830–1900): читать начало книги онлайн

В этом проекте как нельзя лучше отражались наиболее прогрессивные тенденции того времени о разделении физико-математических отделений и одновременно закладывались основы для подготовки специалистов, нацеленных на будущую службу в разных сферах – государственной службы, образовании, сельском хозяйстве, решался вопрос и о подготовке образованных дворян-помещиков, которые могли бы вести свое хозяйство более рационально. В то же время нетрудно заметить, что проектируемое философическое отделение скорее представляло собой идеализированную модель (здесь, как подчеркивает Ф. А. Петров, явно прослеживаются идеи М. Г. Павлова[74]) того, как следует изучать науки в университете, поэтому неудивительно, что в итоге в университетский устав эта модель так и не вошла, а созданные в 1840‑е гг. камеральные отделения через двадцать лет существования тоже были упразднены.

Говоря о назначении физико-математических факультетов университетов и о назревающем их разделении на самостоятельные разряды математических и естественных наук, нельзя не отметить, что большинство проектов нового устава и мнений профессоров содержали рекомендации о сохранении кафедры военных наук или создании таковой, рассматривая физико-математические отделения в качестве базы подготовки дворян, желавших получить военное образование, что было заложено еще уставом 1804 г. Помощник попечителя Московского учебного округа Д. П. Голохвастов в своей записке «О Московском университете» (1832) подчеркивал это, предлагая изменить предметы физико-математического отделения, добавив к точным наукам статистику, историю, географию для дворян, которые желают приготовиться к военной службе[75]. Все это говорило о том, что, несмотря на потребности общества в подготовке преподавателей и на появлявшееся еще в 1820‑е гг. мнение о том, что военные науки являются излишними для обучения на физико-математическом факультете, все же продолжал культивироваться взгляд на университеты как места обучения преимущественно дворян (такими университеты видел и сам Николай I).

Однако при подготовке нового университетского устава не могло игнорироваться современное развитие наук, да и к тому же сам император 15 сентября 1832 г. приказал «уничтожить преподавание военных наук в университетах и гимназиях повсеместно»[76]. По этой причине устав 1835 г. не имел кафедры военных наук для физико-математического отделения философского факультета. Устав не увеличивал число кафедр этого отделения, а, наоборот, уменьшал – с девяти до восьми. Согласно уставу 1835 г. физико-математический факультет состоял из кафедр чистой и прикладной математики, астрономии, физики и физической географии, химии, минералогии и геогнозии, ботаники, зоологии, технологии, сельского хозяйства, лесоводства и архитектуры. Новая кафедральная структура как нельзя лучше отражала уровень развития наук того времени.

Безусловно, значимым событием для развития естественно-научного образования можно назвать введение уставом 1835 г. кафедры зоологии. В некоторых университетах: в Санкт-Петербургском, имевшем кафедральный состав Педагогического института, в Московском, где согласно уставу 1804 г. существовала так называемая Демидовская кафедра естественной истории, которую занимал зоолог Г. И. Фишер фон Вальдгейм, – еще до принятия устава 1835 г. существовали отдельные кафедры зоологии, но лишь принятие общеуниверситетского устава 1835 г. унифицировало кафедральную структуру и закрепило окончательное разделение естественной истории на три отдельные ветви (ботаника, зоология и минералогия). Усиление естественно-научного компонента в составе кафедр второго отделения философского факультета, как назывался физико-математический факультет после принятия устава 1835 г., явилось причиной для скорейшего выделения из состава факультета естественного разряда.

Если говорить о взглядах самого императора Николая I, то надлежит признать, что он был скорее сторонником специализации. Именно с царствованием Николая I и министерством С. С. Уварова связано введение специализации в области естественных наук – то, чего добивался Харьковский университет еще в начале 1820‑х гг. О том, что нагрузка студентов является причиной трудности обучения на физико-математическом факультете, указывалось и при разделении его в Петербургском университете в 1820 г., об этом же писал помощник попечителя Харьковского учебного округа граф А. Н. Панин в 1833 г.[77] да и сам попечитель Харьковского учебного округа граф Ю. А. Головкин в 1834 г.: «Многочисленность преподаваемых предметов слишком обременительна для учащихся, а потому многие из них не решаются избирать этого факультета, а сверх того весьма ощутителен недостаток в преподавателях»[78].

В связи с этим Головкин направил представление министру С. С. Уварову о разделении факультета, который вынес его на обсуждение в Комитет по устройству учебных заведений, но дальше этого дело не пошло. Сам физико-математический факультет Харьковского университета выработал распределение предметов по годам обучения для обоих отделений, которое раскритиковал профессор математики Харьковского университета М. А. Тихомандрицкий в историческом очерке к столетию факультета в 1905 г., назвав его подобающим для технического училища, а не для университета из‑за практической направленности предложенных курсов[79]. Они включали рисование, архитектуру, приложение химии к искусствам и ремеслам.

То есть в университетах неоднократно появлялись предложения о разделении физико-математических факультетов, а уже после принятия устава, 13 июля 1836 г., подобное предложение в МНП поступило от попечителя Петербургского учебного округа князя М. А. Дондукова-Корсакова.

Основной причиной для разделения физико-математического отделения вновь была названа обширность изучаемых предметов: «Судя по обширности и разнородности учебных предметов, причисляемых уставом к обоим отделениям философского факультета, нет сомнений, что в одинаковой степени основательные знания их превышают меру способностей учащихся и если бы для некоторых счастливых умов оно и оказалось возможным, то наибольшая часть студентов, развлекаясь многими весьма различными предметами учения, в которых требовалось бы от них одинаковых успехов, приобрели бы в каждом поверхностные познания, и цель университетского учения была бы таким образом вовсе потеряна»[80].

По проекту Санкт-Петербургского университета предметы разделялись на специальные (для естественного разряда – математика, физика и физическая география, химия, минералогия и геогнозия, ботаника, зоология), общие (философия, языки, логика, законодательство, богословие) и второстепенные (математические дисциплины, сельское хозяйство и архитектура)[81]. При сравнении с проектом Харьковского университета 1823 г. заметны значительное улучшение наполненности преподавания по обоим разрядам, качественно иной подход к разделению факультета, который полностью отвечал как развитию науки того времени, так и потребностям государства. Этот план как нельзя лучше отражал взгляд Уварова и самого императора Николая I на университетское образование, которое должно было давать специальность для дальнейшей работы в отдельных отраслях государственного управления на благо государства. Этой же цели служило изучение российских законов, сохранявшееся на протяжении всего николаевского царствования. Введение в учебный план общих и дополнительных предметов приводило к балансу между специальным и общеобразовательным компонентами, не позволяло совершать резкий скачок к узкоспециализированному образованию, условия для появления которого в российских университетах в 1830–1840‑е гг. еще не созрели.

С. С. Уваров утвердил предложение Санкт-Петербургского университета в виде опыта на один год уже через десять дней – 23 июля 1836 г. то ли потому, что эта идея давно витала в воздухе и неоднократно предлагалась в процессе обсуждения университетского устава, то ли потому, что князь М. А. Дондуков-Корсаков был его другом. Впрочем, министр народного просвещения С. С. Уваров, который видел основной задачей университетов приспособление наук к решению задач промышленности и сельского хозяйства, априори не мог быть против подобного проекта, поэтому уже 16 сентября 1837 г. он был утвержден в виде опыта на четыре года для Санкт-Петербургского университета и распространен на Московский и Казанский университеты[82], но не на Харьковский, который первым, еще в 1823 г., просил о разделении факультета. Таким образом, годом рождения естественного отделения (тогда – разряда) следует считать 1836-й. Однако обязательно следует отметить, что деление на разряды математических и естественных наук в то время начиналось только с третьего курса.

Совет еще одного университета, святого Владимира, в феврале 1840 г. ходатайствовал перед министром о разделении учебных предметов второго отделения философского факультета, мотивируя это тем, что «науки, входящие в состав 2‑го отделения философского факультета по предметам, которые каждая из них обнимает собою, чрезвычайно обширны, а по своей важности в общежитии требуют от занимающихся ими точных глубоких сведений <…>. По сему, чтобы обеспечить занятия студентов и вместе дать способностям и склонностям каждого из них надлежащее направление второе отделение философского факультета находит полезным и даже необходимым как для успеха самих наук, так и для прочного образования студентов, разделить все науки, преподаваемые студентам сего отделения на 2 разряда: 1. Наук математических и 2. Наук естественных, с тем, чтоб от студента, объявившего заниматься одним из сих разрядов, строго требовать основательных познаний только в науках, принадлежащих к этому разряду»[83].

В отличие от «опыта», распространенного на три университета в 1837 г., план Университета святого Владимира не предполагал дополнительных предметов, причисляя технологию и сельское хозяйство к основным изучаемым дисциплинам наряду с зоологией, ботаникой, минералогией, физикой и географией, химией. Общим для проектов обоих университетов было включение математики в число обязательных предметов естественного отделения.

Попечитель Киевского учебного округа князь С. И. Давыдов «по местным причинам» добавил к списку предметов для изучения отечественную историю, которую министр в итоге разрешил читать студентам, согласившись на разделение с 1840/41 учебного года[84].

В связи с разделением физико-математического факультета в Университете святого Владимира возникает вопрос, почему второе отделение философского факультета не было разделено в Харьковском университете, как это было сделано в остальных русских университетах в 1837 г. Даже в ходатайстве Университета святого Владимира среди университетов с разделенными факультетами ошибочно указывается Харьковский, тогда как распоряжение по министерству о разделении физико-математических факультетов не касалось Харьковского университета, да и в сборнике, составленном к 100-летию физико-математического факультета Харьковского университета, указывалось, что в Харьковском университете разделение второго отделения философского факультета «состоялось в промежуток времени 1842–1845 гг.»[85].

Несмотря на то что попечитель Киевского учебного округа князь С. И. Давыдов в обращении в министерство по поводу разделения отделений в Университете святого Владимира указал, что «господин министр народного просвещения утвердил 6 мая 1837 г. в виде опыта на 4 года распределение предметов в университетам по отделениям наук, предписал тогда же попечителям учебных округов Санкт-Петербургского, Московского, Казанского и Харьковского ввести это распределение в вверенных им университетах (от начала будущего академического года) в виде опыта на 4 года»[86], тем не менее скорее стоит доверять распоряжению по Министерству народного просвещения, которое в числе университетов не называет Харьковский университет, где это разделение было произведено позднее, чем в остальных.

Подтверждение этому можно найти в обозрениях преподавания. Они свидетельствуют, что разделение началось с 1842/43 учебного года, так как в обозрении преподавания предметов указано, что лекции по естественному разряду «имеют открыться только с 1842/43 учебного года»[87]. В РГИА сохранились списки предметов, которые Харьковский университет в 1841 г. направил министру, где к вспомогательным наукам для обоих отделений были отнесены алгебра, геометрия, тригонометрия для естественников, а обязательными для обоих отделений названы начертательная геометрия и рисование[88]. Таким образом, в Харьковском университете подготовка к разделению физико-математического факультета началась в 1841 г., а само разделение датируется 1842 г., тогда как в остальных русских университетах оно состоялось несколькими годами ранее.

Через четыре года после начала «опыта» по разделению физико-математических факультетов, в 1840 г., министерство решило подвести промежуточные итоги введенного в 1837 г. разделения на разряды. Совет Московского университета резюмировал, что «с постепенным возвышением учебных занятий, с пополнением кафедр новыми преподавателями и с усиливающимися средствами Московским университетом для полноты университетского учения признается совершенно полезным не ограничивать университет постоянным распределением всех учебных курсов»[89]. То есть университет признавал опыт разделения удачным и просил продлить таковой «по крайней мере еще на два академических года».

Университеты отправляли в министерство желательные изменения в составах предметов естественного отделения. Так, в 1841 г. попечитель Московского учебного округа граф С. Г. Строганов «считал бы неизлишним»[90] на естественном отделении добавить изучение математической физики и анатомии человеческого тела, что и было сделано с 1841/42 учебного года[91]. При этом само второе отделение не находило «нужным упражнять [студентов] в высших курсах в математической физике, дабы не отвлечь от занятий избранными специальными науками, предоставляя собственному сознанию возрасту их весьма свойственно поддерживать необходимые для них занятия в науках математических, в чем они и должны дать отчет на окончательном экзамене»[92]. Однако вопреки желанию отделения математическая физика все же вошла в число обязательных для изучения естественниками предметов, что подтверждается обозрениями преподавания наук. Еще одним предложением для улучшения преподавания на естественном отделении было введение второго иностранного языка, а именно немецкого, как несомненно значимого для получения сведений о передовых исследованиях в области естествознания в XIX в.

Но не все профессора были согласны с разделением физико-математического факультета. В 1842 г., когда Московский университет предоставлял проект разделения на два отделения, профессор математики Н. Д. Брашман в своей записке сетовал, что студентам-естественникам было легче учиться, нежели математикам, так как почасовая нагрузка их была меньше. Он подчеркивал, что это оказывает вредное влияние на нравственность студентов, а кроме того, замечал, что ни в одном отделении университета не было столь малого числа часов преподаваемых наук, как в естественном отделении[93]. Меньшее число часов объяснялось тем, что кафедры технологии и сельского хозяйства не были заняты и в то же время у естественников существовали практические занятия и экскурсии, которые занимали определенное время после учебы. В ответ на замечания Н. Д. Брашмана профессора естественного отделения ответили, что обучение на естественном отделении требует не меньших усилий, чем на математическом[94].

Санкт-Петербургский университет в ответ на запрос министра о предварительных итогах «опыта» разделения в 1841 г. отвечал, что не считает нужным изучение студентами латыни и дифференциального и интегрального исчисления, и просил заменить эти предметы курсом популярной астрономии[95].

Самым новаторским оказалось предложение Казанского университета, Совет которого решил не ограничиваться изменением распределения предметов, отменив преподавание логики и русской словесности и добавив изучение технологии, а ввести более дробное деление на разряды класса естественных наук[96]. Проект предполагал выделение пяти разрядов на естественном отделении после окончания первого курса: химии, зоологии, ботаники, минералогии и сельского хозяйства. На первом курсе все студенты имели единый учебный план, включавший естественные науки (химию, физику, зоологию, ботанику, минералогию), иностранные языки (латинский, немецкий, французский) и такие предметы, как логика, теория красноречия, церковная история. Разделение на разряды следовало после первого курса. На втором, третьем и четвертом курсах студенты по специальностям зоологии и ботаники изучали одни и те же предметы естественного цикла: ботанику, зоологию, химию, геогнозию, физическую географию, сравнительную анатомию (зоологам полагалось изучать сравнительную анатомию на втором и третьем курсах, ботаникам – только на третьем), минералогию и палеонтологию, а также общие дисциплины – догматическое, нравственное богословие, права состояний, государственные учреждения.

Студенты-ботаники четвертого курса, кроме главного предмета ботаники, должны были изучать лесоводство и луговодство. Вспомогательным предметом для всех студентов выступало сельское хозяйство. Этот проект намного опережал свое время, во-первых, вводя очень дробное деление на разряды, специализация по которым начиналась уже со второго курса, во-вторых, вводя изучение таких дисциплин, как сравнительная анатомия, палеонтология, физиология растений, физиология животных, некоторые из них изучались студентами даже не всех университетов (например, физиология животных и растений). Этот проект не появился просто так, а был логически связан с разработанным в 1838 г. планом преподавания Дерптского университета, который в это время перешел с трехлетнего на четырехлетний курс обучения.

В отличие от остальных российских университетов в Дерптском университете разделение на классы существовало еще в начале XIX в. (согласно уставу 1803 г.). В 1838 г. университет, управлявшийся согласно уставу 1820 г., перешел на курс обучения в четыре года и направил в министерство новый план обучения. Согласно этому плану, студенты могли специализироваться по любой кафедре факультета. В отношении физико-математических и естественных наук это была специализация по математике, астрономии, физике, химии, минералогии, ботанике, зоологии, науке о сельском хозяйстве и лесоводстве, технологии, архитектуре[97]. Это разделение на разряды было утверждено на первый четырехлетний курс 22 мая 1839 г., затем продлено в 1844 и 1848 гг.

В результате обсуждения, инициированного министерством в 1841 г., разделение физико-математических факультетов (в то время еще вторых отделений философских факультетов) на отделения естественных и математических наук в российских университетах было продлено, а 11 июня 1843 г. было утверждено распределение предметов по двум отделениям в виде опыта на четыре года[98]. Согласно этому распределению, естественное отделение включало математику, физику и физическую географию, химию, минералогию, ботанику, зоологию, а также новые языки, популярную астрономию, латынь и российские законы.

Это был перечень основных предметов, но университеты могли добавлять новые по своему усмотрению. Так, Московский университет все-таки ввел изучение немецкого языка для естественников, там же изучали анатомию и физиологию, а Харьковский университет в 1843 г. инициировал введение сравнительной анатомии, которая подразумевалась и в проекте Казанского университета и даже читалась там в начале 1830‑х гг. профессором естественной истории Э. А. Эверсманом.

В некоторых университетах естественникам преподавалась латынь (Санкт-Петербургский, Казанский, Харьковский), в других ее не было в перечне обязательных дисциплин. Даже в отношении таких научных предметов, как ботаника и зоология, в университетах существовали различия, которые определялись компетентностью и научными интересами отдельных преподавателей. В конце 1840‑х гг. наибольшее число ботанических дисциплин читалось в Киевском и Московском университетах, зоологических – в Московском, а химических – в Харьковском[99]. Особенно впечатляет перечень ботанических дисциплин Киевского университета, где в это время работал профессор Р. Э. Траутфеттер, ученик К. Х. Ф. Ледебура, выпускник Дерптского университета. М. Ф. Владимирский-Буданов характеризовал его как «украшение факультета» и «неутомимого труженика по заведению ботанического сада» и подчеркивал, что «он прочитывал в неделю более лекций, чем кто-либо из его товарищей, а в то же время находил возможность производить самостоятельные научные наблюдения и приводить в порядок университетский гербарий»[100].

В Московском университете ботанику преподавал А. Г. Фишер фон Вальдгейм, сын профессора Г. И. Фишера фон Вальдгейма, а зоологию – К. Ф. Рулье, один из выдающихся зоологов того времени. Более того, Московский университет, имея лучшую научную базу на медицинском факультете, смог организовать для студентов-естественников занятия по анатомии человеческого тела, анатомии животных, физиологии человека и животных: такого широкого спектра анатомо-физиологических дисциплин не было ни в одном университете.

При этом в Московском университете у студентов-естественников был самый внушительный список физико-математических дисциплин, обязательных для изучения на первых двух курсах, тогда как в остальных университетах физико-математические науки для естественников были редуцированы.

Харьковский университет включал в список дисциплин практические занятия по химии, которые в меньшем количестве, но все же присутствовали также в Московском и Казанском университетах.

Несмотря на единое разделение физико-математических факультетов на отделения математических и естественных наук, а также единый для всех университетов список обязательных предметов по отделениям, в связи с местными особенностями каждый университет имел собственный порядок прохождения курса, включавший те или иные предметы, не встречавшиеся в других университетах. Кроме того, не во всех университетах было установлено деление физико-математического факультета на разряды с первого курса.

[74] Петров Ф. А. Формирование системы университетского образования в России. Т. 3. С. 124.

[75] ОПИ ГИМ. Ф. 404. Ед. хр. 21. Л. 70 об.

[76] СП по МНП. Т. 2. 1825–1839. СПб., 1873. Стб. 490.

[77] Физико-математический факультет Харьковского университета… С. 5.

[78] Багалей Д. И. Опыт истории Харьковского университета. Т. 2. С. 282.

[79] Физико-математический факультет Харьковского университета… С. 6.

[80] РГИА. Ф. 733. Оп. 23. Д. 2. Л. 1 об.

[81] Там же. Л. 3.

[82] СР по МНП. Т. 2. 1835–1849. Стб. 207–208.

[83] РГИА. Ф. 733. Оп. 69. Д. 518. Л. 1–1 об.

[84] Там же. Л. 6.

[85] Физико-математический факультет Харьковского университета… С. 13.

[86] РГИА. Ф. 733. Оп. 69. Д. 518. Л. 3.

[87] Обозрение преподавания предметов в Императорском Харьковском университете на 1842/43 учебный год. Харьков, 1842. Распределение учебных предметов по 2-му отделению философского факультета.

[88] РГИА. Ф. 733. Оп. 90. Д. 22.

[89] ЦГАМ. Ф. 459. Оп. 2. Д. 440. Л. 2 об.

[90] Там же. Л. 9.

[91] Обозрение преподавания наук в Императорском Московском университете с 22 июля 1841 по 10‑е июня 1842 года. М., 1841. 11 с.

[92] ЦГАМ. Ф. 459. Оп. 2. Д. 440. Л. 11–11 об.

[93] ЦГАМ. Ф. 459. Оп. 2. Д. 440. Л. 24, 24 об.

[94] Там же. Л. 32–32 об.

[95] РГИА. Ф. 733. Оп. 90. Д. 22. Л. 20.

[96] Там же. Л. 71 об. – 72.

[97] РГИА. Ф. 733. Оп. 147. Д. 1. Ч. 1. Л. 87 об. – 90.

[98] Там же. Оп. 24. Д. 60. Л. 2–2 об.

[99] Обозрение преподавания наук в Императорском Московском университете в 1847–48 академическом году. М., 1847. 12 с.; Обозрение о публичном преподавании наук в Императорском С. Петербургском университете на 1847–48 академический год. СПб., 1847. 37 с.; Обозрение преподавания предметов в Императорском Харьковском университете на 1847/48 учебный год. Харьков, 1847. 21 с.; Обозрение преподаваний в Императорском Казанском университете на 1847–48 учебный год. Казань, 1847. 28 с.; Обозрение преподавания в Императорском университете святого Владимира в первом полугодии 1847–48 учебного года. Киев, 1847. 13 с.; Обозрение преподавания в Императорском университете святого Владимира во втором полугодии 1847–48 учебного года. Киев, 1847. 13 с.

[100] Владимирский-Буданов М. Ф. История Императорского университета св. Владимира. С. 381.