Говорю Киру:
– Давай заедем, сами перекусим и девчонку отогреем.
Смотрю, он и сам выруливает туда, на стоянку. Всё молча, правда, угрюмо как-то. Словно бы девчонка ему знакома, а не хочет он с ней ни разговаривать, ни спрашивать, что да как.
– И что – никто не посадил? – опять ей.
Она вроде угрелась, кивает, чуть слышно шепчет:
– Полчаса никого не было!
Фигасе, значит! За полчаса в таком прикиде богу душу отдашь на ветру. Как пить дать!
В кафешке – никого. Только один какой-то мужичок сидит в дальнем углу за столиком и суп швыркает. За окном снег густо повалил, ветер успокаивается.
– Борщ будешь? Горячий. Чего заказать?
– Я сама!
Смотрит меню, выбрала кофе. Мы едим, обжигаемся, только ложки стучат. А она так помаленьку, словно опасаясь чего. И глаза никак всё не отогреются, словно мутные. Смотрит в одну точку.
– Спасибо! – выдавила из себя.
Я ей ещё водки взял, «писяшечку». Заставил выпить.
Смотрим, отогрелась окончательно. Полезла в сумку, оплатить.
– У меня денег нет, – виновато так. – Кошелёк и карточки все там оставила.
– Где там? Чего случилось-то?
Тут она и рассказала, сначала медленно, нехотя. Потом как прорвало. Слёзы, всхлипы, чуть не истерика. Короче, говорит нам:
– Я, кажется, убила!
Фигасе, приплыли! Кого? Как? Кир на меня зло поглядывает – дескать, кашу заварил. Сейчас будем расхлёбывать полными ложками, давиться! Не надо было сажать!
Чёрт меня дёрнул взять с собой Витюху. Тот болтун и пофигист. Я бы сам спокойно управился с этими охладителями. Настроение он мне сразу испортил, опять прикалываться, как маленький, начал. Старую песню завёл: «Как отчество у пацана будет?» Это его лучшая шутка такая. Типа – Кировец? Типа, папа-тракторист. А почему мой папа Киром назвал? В честь Кирова, сподвижника большевиков Ленина-Сталина? Етишкин пистолет! Я ему уже сколько раз серьёзно говорил: «Отвали. А Кир – это персидский царь такой, тебе, недоумку, не понять». Тот опять: «Где Персия, а где наш Лесогорск?!» Короче, испортил сразу с утра настроение, это он умеет. Да и шефу зачем-то зимой приср.„лись кондиционеры. За окном дубак, метель метёт, а мы едем за охладителями воздуха. Не странно ли? Я ещё утром засаду почувствовал, как знал!
Так-то Витька незлобивый. Нормальный. Но порой упрямый, кактанк, вобьёт в башку и бубнит одно и то же неделями. Вот когда увидели девчонку эту на обочине, сразу встал на дыбы – берём, посадим, спасём! Все, значит, едут мимо как путные, а мы должны какую-то шалашовку подбирать! Спасатель хренов! Она, главное дело, сказать толком ничего не может – куда ей приспичило ехать-то? Сидит молчит, как кукла. Глаза зарёванные, тушь потекла, все дела.
После водки и чая (мы в кафе сразу заехали) её развезло. И понеслась душа в рай. Говорит чуть слышно:
– Мужики, я, кажется, убила…
Етишкин пистолет! Не было бабе горя – купила баба порося! Короче, выяснилось, что отдыхали они какой-то там компанией небольшой, вроде вшестером, в санатории, за Северным. Там их в сосновом лесу несколько, этих санаториев и баз отдыха, в одном я сам отдыхал со своей Викой. Место хорошее, тихое, красивое. Река там, летом рыбалка, квадроциклы, велосипеды, бассейн – все дела. Рассказывает, а сама ревёт: друзья раньше уехали, а они с парнем остались на полдня. Парень перебрал вечером малость – и хотел, чтоб за руль трезвым сесть, время тянул. Ну и расцапались вдрызг, то ли ревность у кого-то взыграла, то ли не понравился кому-то сервис. Тот полез на неё с кулаками и вмазал, походу, куда-то в бочину. На лице побоев не было, не видел, честное слово! Да она ещё всю тушь размазала, не поймёшь – то ли фингал стоит, то ли слёзы тушь расчернявили…
Короче, полез он, по её словам, в драку, с кулаками. Она его оттолкнула с силой, тот не устоял – и грабанулся башкой обо что-то там со всей дури. Кровища, все дела!
Она, понятное дело, перепугалась и убежала. Говорит, схватила сумку, куртку – и ускакала, как коза из-под выстрела. А в санатории выходной, никого особо нет, её никто и не видел или внимания не обратил. Два километра до трассы пролетела, сама не помнит, в город, дескать, уеду. Напугалась сильно, да ещё и с похмелья, видимо. Хотя – когда ехали вместе, не было от неё выхлопа!
Я ей говорю:
– А дальше-то что?
Она:
– А что?