Журнал СовременникЪ № 11. Спецвыпуск. 2023: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Во шпарит! – подумал Арсений. – А что же я хотел? Вылитый Я».

– Так, по поводу имени я придумал. Так как я не человек и состою сплошь из чипов, а прародитель, как ни крути, – ты, Арсений, то имя мне Чипарс. Не возражаешь?

Возражать было нечего. Он прямо предугадал то, что придумал бы и сам Арсений. Ну и началось… так как предугадывалось не только это, но и каждый жест и движение мысли. Двойник – он и есть двойник. Чипарс встречал его с работы и делал всё так, как только помыслил Арсений. Даже фразы снимались с языка, потому что оба думали в унисон. Программа, заложенная в двойника, сбоев не давала. Поначалу это даже нравилось, но потом приелось. А со временем эта предсказуемость и вовсе стала надоедать. Всё было одинаково предсказуемо и неинтересно. Арсений задумался об этой метаморфозе и понял такую вещь: «Между нами интеллектуально стоит знак равенства. Соответственно разность обоих частей уравнения даёт ноль. А это означает, что между нами нет развития за счёт взаимообогащения. Его просто не может быть».

Неинтересно было даже играть в шахматы или нарды, так как каждый предугадывал ход соперника. Выиграть удавалось только тогда, когда кто-то зевнёт.

«А всё почему? – Да потому, что мы одинаковые! – соображал Арсений. – Господь Бог недаром сотворил не только мужчину, но и женщину, и не только для размножения рода людского. Она была противоположностью мужчине и дополняла его, осуществляя принцип единства и борьбы противоположностей, а это вело к развитию не только интеллекта, но и чувств, без которых это развитие было невозможно. А совершенство этих самых чувств вело к гармонии мира. Да, так было задумано Творцом».

А у Арсения это исключалось в принципе. Сделать из Чипарса слугу он уже не мог, так как программа, заложенная в него, на это не была рассчитана, ведь, уподобляясь Творцу, Арсений заложил в неё свободу выбора и воли, да ещё возможность самосовершенствования.

«Где-то была нестыковка, – признавался себе Арсений, – но где? В программу были заложены все основные эмоции, и они должны были скрасить жизнь не только Чипарсу, но и им обоим. Но этого почему-то не происходило, но почему? Опять прокол!»

Теперь только до Арсения стало доходить, что замахнулся он на недостижимое – подвластное только Богу. Он уже не надеялся это исправить, но найти ошибку он считал своим долгом. Опять он погрузился в анализ, по сотне раз обдумывая, что он не учёл и что в принципе не мог учесть? И понял!

В программу были включены простые эмоции: радость, испуг, обида, гнев, грусть, удивление и другие, – но не было эмоций любви и сострадания. Последние две были сложными эмоциями, включающими в себя целый мир: это и радость, и печаль, память переживаний и потерь, надежда и разочарование, понятия душевной боли, смерти и жизни. Настолько всё переплелось в этих эмоциях, что воспроизвести их не представлялось возможным. И опять пришло откровение Арсению: «Души не было у клона, а любовь и сострадание – это производные души. Да и сама жизнь человеческая без неё невозможна. Жизнь андроида – да, но не человека, а он уже приравнял его к себе. Привить эту эмоцию бездушному существу – это всё равно как слепому от рождения рассказать обо всём многоцветьи окружающего мира. Любовь – ещё большая эмоция, и она не может быть без чувства сострадания».

Поняв это, Арсений пришёл в ужас. Налицо было противоречие интересов: познавать мир и совершенствоваться и отсутствие такой возможности по определению. И теперь Чипарс начал ощущать дефицит этих эмоций. Он понимал, что, в общем-то, он такой же, как и Арсений, но чего-то ему не хватало, для того чтобы быть в точности, как он.

Чипарс был привлекательным внешне и даже симпатичным, с небольшими усиками над верхней губой. Иногда в маршрутке молодые девушки смотрели на него с интересом, но, получив в ответ холодный и равнодушный взгляд мертвеца, смущённо отворачивались. В такие моменты он своим киберумом усиленно просчитывал варианты, но ни на одном из них остановиться не смог, чтобы найти в себе подходящую эмоцию для данного случая. Эти ощущения были очень неприятны и причиняли физическую боль, так как в его голове возникал какой-то вихрь, похожий на короткое замыкание в электрической цепи. Всё же мозг его был компьютером, мозгом машины, а не человека.

Это сильно его раздражало. И так было на каждом шагу, где бы он ни появлялся. Старушку, упавшую перед ним, он поднял с готовностью помочь, но в ответ на свои благодарственные слова и пожелания: «Дай Бог, сынок, тебе здоровья» – она также получила такой мертвенно-холодный взгляд и невозмутимость, что осеклась на полуслове и стала причитать: «Свят, свят, свят, Господи спаси!» – почувствовав что-то нечеловеческое в этом взгляде. Стая собак, когда он проходил задним двором, сначала бросилась на него, потом с испуганным визгом бросилась обратно и скрылась из поля зрения. Однажды вечером трое здоровенных парней попросили закурить, на что он ответил дежурной фразой, что не курит и им не советует. В ответ он услышал: «Мы в твоих советах не нуждаемся» – и получил удар в лицо. Со скоростью фотона света в нём пронёсся сигнал «Угроза», и в мгновение ока все трое оказались лежать на тротуаре с разными повреждениями рук и головы.

Эмоции-то в нём были, хотя и простые, но беда была в том, что он не мог ими пользоваться. Из-за этого он ощущал какой-то сильный диссонанс. Вихри импульсов энергии сталкивались, вызывая только одну эмоцию – Раздражение. Со временем она усилилась и стала перерождаться в эмоцию злости. Это было начало, здесь Чипарс попадал в десятку – одну эмоцию он нашёл точно! Только теперь Арсений стал понимать, что только таким, эмпирическим, путём все заложенные в него эмоции могут быть расставлены на свои места.

В принципе это возможно, но для этого должны сложиться различные жизненные ситуации, наблюдение и опыт. Человеку некоторые эмоции даны с рождения, а некоторые он приобретает в течение всей жизни. Для того, чтобы всё встало на свои места, необходимо, чтобы складывались новые более сложные электронные связи. Но пойди-пойми какие? Это область высшего порядка, скорее всего, может быть квантовой механики. А может… А может, этого можно достичь только путём эволюции? В общем, тупик.

И этот дефицит андроид пытался восполнить, отпуская пошлые шутки кассирам в магазине, приставанием к незнакомым людям, особенно соседям, ожидая, что их ответная реакция приоткроет заветную дверцу. Чувствуя свою безнаказанность, он стал делать замечания Арсению за столом – что полезно есть, а что нет. Напоминать о нехороших привычках Арсения, о том, что смотрит по телевизору всякую лабуду, ест и пьёт всякую дрянь. Арсений понимал, что тем самым Чипарс провоцирует его, чтобы из ответной реакции почерпнуть что-то новое. Эти выходки клона, а ещё осознание своей беспомощности изменить что-либо к лучшему стали раздражать Арсения. Часто посреди ночи Арсений просыпался и видел стоявшего рядом с его кроватью клона, не сводящего с него глаз. Спросонья он не мог сразу сообразить, что у Чипарса на уме. Чашу терпения стало переполнять настойчивое желание клона лечь к нему в постель. Постепенно это раздражение стало перерастать в ненависть, а спрашивалось – к кому? И оказывалось, по большому счёту, к самому себе, ведь это было его второе Я. Изо всех сил он старался этого не показывать, чтобы не вызвать у Чипарса ответного чувства. Но скрывать это стало всё трудней. Теперь нахождение в замкнутом пространстве квартиры стало мучительным испытанием для обоих. Суммируя поведение Чипарса, Арсений пришёл к выводу, что андроид представляет реальную опасность не только ему самому, но и всем окружающим. Ситуация стала выходить из-под контроля. И оставлять всё как есть было бы преступлением.

Мысль избавиться от своего двойника пришла как страшное откровение, но она уже была неотступной. Он с ужасом подумал, что то же самое творится и в голове двойника, не знающего, что такое сострадание, и, по сути, потенциального садиста и даже убийцы. Но решиться на крайнюю меру он был не готов. Ему это представлялось всё равно что убить себя самого, но и если не успеть, то можно было погибнуть. Оружие было известно – электрошокер, электрический разряд должен был вывести всю электронную схему андроида. Да, но, к удивлению Арсения, электрошокера на месте не было. Арсений понял, что замысел его раскрыт, а значит, надо было действовать быстро и наверняка. Только какое оружие выберет его двойник?

«Ну, конечно, нож, что же ещё лучше всего применить против биологической ткани?!» – решил он.

«Так, значит, он решил от меня избавиться, – думал Чипарс. – Честно говоря, я его тоже терпеть не могу, но мне он нужен, пока не передаст всех эмоций, без которых мне будет туго. Поэтому его надо покалечить, но не убивать. Надо постараться повредить ему ноги. Потом он будет сидеть дома на больничном, и я из него вытяну всё, что мне надо. Потом надо будет клонировать ещё одного, такого же как я, коллективный разум – более эффективный путь к успеху. Будем совершенствовать программу. Найдём или создадим душу – никуда она не денется. Если строго разбираться, то Ум, Разум – понятия тоже абстрактные, и чем они отличаются от интеллекта? Но на всякий случай пригодится и электрошокер, который я у него экспроприировал, и нож. Я против него могу применить любое оружие, а он против меня только электрический разряд. В этом смысле моё преимущество неоспоримо. А пока надо усыпить его бдительность».

Возвращаясь с работы, Арсений зашёл в оружейный магазин и приобрёл электрошокер американских полицейских. Комбинированный маленький фонарик с электрошокером большой разрядной мощности. Он не стал открывать дверь своим ключом, а нажал кнопку звонка.

– О привет, Арсений! Устал? – с широкой улыбкой встретил его Чипарс. – Проходи, а я вот решил кролика потушить. Сейчас порублю и в казан.

Это сразу насторожило Арсения.

«Такое добродушие неспроста», – решил он, но прошёл и сел за обеденный стол на кухне, наблюдая за манипуляциями Чипарса.

Не оборачиваясь, Чипарс сделал какое-то движение. И в этот момент, молниеносно блеснув, топор вонзился в ножку массивного стола. Удар был явно направлен в колено Арсения. Клон, имеющий вместо мышц пружины-сгибатели и резинки-разгибатели, был очень резким и необыкновенно сильным, но ему не хватало гибкости. А Арсений, бывший кандидат в мастера спорта по боксу ещё в университете, был гибок и быстр. Он быстро вскочил на ноги и электрошокером нацелился в шею нападавшему Чипарсу, не успевшему развернуться к нему лицом. Но андроид уже повернулся и занёс большой кухонный нож, нацеленный в грудь Арсения. Рефлекторно блокировав этот выпад левой рукой, опять же автоматически, Арсений выбросил правую руку с электрошокером прямо в горло клону и нажал кнопку. Раздался сильнейший треск разряда электрической дуги. Тот в судороге рухнул, как подкошенный, от мощного электрического разряда.

«Теперь осталось разобрать эту кучу хлама, состоящую из замкнутых проводов, перегоревших чипов и синтетики», – подумал Арсений, глядя на дым, струйками выходящий из ушей и носа клона.

Он застыл в ужасе, понимая, на грани какой пропасти только что был. Теперь с полной очевидностью до него стало доходить, что в чём-то он допустил принципиальную ошибку. Но в чём?

«Эмоции», – подсказало ему подсознание.

Теперь это стало ясно. Чипарс интуитивно понимал, что ему, чтобы быть похожим на человека, не хватает чего-то главного. Да, да, именно это он хотел получить, но не мог. Чтобы иметь простые эмоции умозрительного порядка, для этого достаточно интеллекта, и Арсений вложил их ему. А сложные эмоции исходят от сердца, из души. Они более высокого порядка – словами их выразить невозможно. И воспроизвести точно так же, а уж тем более описать математически и воткнуть в компьютерную программу такие эмоции, как Сострадание и Любовь, – полная утопия.

Когда Творец вылепил оболочку человека, то человеком он стал только тогда, когда Создатель вдохнул в него душу. Следовательно, никому из простых смертных этого не дано, кроме самого Бога!

«Вот в чём было моё заблуждение. В погоне за научным достижением я этого не учёл. Теперь ясно: как бы ни старались люди искусственно воспроизвести человека, ничего не получится. Робот всегда останется роботом. А другой вопрос – зачем? Земля и так перенаселена, скоро людей на ней будет восемь миллиардов человек. И, кроме как тщеславием, это стремление искусственно создавать людей не назовёшь. Ну ведь, право, это нелепо – изобрести человека?! Бред какой-то.

Но, пожалуй, самым страшным вариантом развития событий был тот, который не исключал размножения этих клонов. Обладая интеллектом и памятью как его основы, они могли клонировать себя, производя на свет тысячи умных, но бездушных тварей, да ещё имеющих способность к самосовершенствованию. Имеющих первородный грех ненависти к человеку, не давшему им душу. Что могло ожидать самого человека? Вот так, незаметно для себя, я чуть было не открыл ящик Пандоры».