– Куда ехать-то?
…Прошу их:
– Миленькие, родненькие, помогите, я не знаю, что делать?
А тот, кто помладше, весёлый, разговорчивый, как вроде приблатнённый, говорит:
– Как что? Поехали туда, где труп лежит! Может, откачаем втроём! – И смеётся в лицо. А ещё на ноги пялится мои.
Второй, водитель, он постарше, как-то поумнее кажется, не соглашается, отговаривает:
– Отвезём в город, там пусть звонит в полицию, все дела, это не наше дело! Ты же сама в город бежать собиралась? Так?
А я не знаю, так это или не так. Столько крови никогда в жизни не видела. Пока бежала до трассы, упала два раза, сознание теряла. Точно вам говорю. Как в тумане всё.
Сцепились они, прямо на повышенных тонах. Это уже когда мы из кафе вышли. Снег валит, но тихо вокруг, словно всё утряслось уже – и нет нигде никаких трупов. Орут друг на друга.
Младшенький всё сплёвывает, подскакивает:
– Ты сдрейфил, да? Помочь боишься, что впутают и тебя? А она одна, значит, в городе с полицией будет биться, решать вопросы? В санатории, там тоже телефоны есть! Её по-всякому обратно пошпыняют туда из города, на разборки. Ты что, – говорит, – не русский, что ли? Своих в беде бросаешь? Персидский хрен ты, вот кто!
Что-то про Персию поминал между делом. Потом и до мата дело дошло. И что он за меня так горой встал?
Постарше который, всё своё гнёт:
– Не поеду я в этот чёртов санаторий, может, там вообще фигня какая, мы не знаем, может, она врет всё! Заманит, а там хлопчики с ножичками ждут?! – (Ну, это уж вообще дичь родилась у него в голове и фантазии стрёмные.) – Высадим у поста ГАИ, там у них все нужные телефоны есть.
Логично вроде. Но видно – боится.
Мне уж тошно, спасу нет, голова кружится, опять меня дрожь стала бить.
– Мужики, милые, свезите меня хоть куда-нибудь, к людям! Не могу я больше так тут стоять, худо мне! Помру ведь!
Уже матом сама стала добивать их.
Убедил младшенький. Поехали в санаторий. Водила злой, крутанулся на повороте, чуть в кювет не занесло. Всю дорогу вспоминал какие-то охладители, которые нужно с базы забрать. Какого-то шефа поминал, говорил, что п… получат оба за задержку, из зарплат вычтут.
Короче, приехали в санаторий этот. «Лесная сказка» называется. Хороша сказка, с трупом в центре, на ковре. Кир машинку близко не подгоняет, всё перестраховывается. Огляделись из-за сосенок. Машинок стоит две штуки, вплотную к крыльцу. Все гражданские, ментов не наблюдается. Я говорю Вике (её, оказывается, Викой зовут, как жену у Кира! Фигасе, совпадение!):
– Иди внутрь, посмотри – что да как, а мы пока перекурим с Киром. Не боись, не бросим мы тебя. Честное слово! Придёшь, расскажешь ситуацию – тогда и мы туда подтянемся по раскладу. А то сейчас ввалимся всем гуртом, кипиш поднимется, шум лишний будет, выяснения нездоровые.
Она несмело поковыляла. Не было минут десять, мы только покурить успели. Выбегает, вся растрёпанная, лицо ещё бледнее стало:
– Там нет никого!
Фигасе, приплыли! Бурнаши мост подожгли! Труп сам собой уполз в неизвестном направлении. Или – уже свезли службы?
На ресепшене – никого. Прошла спокойно. Выходной, тишина, за полдень. Все куда-то рассосались. Только слышно из бассейна, из цоколя, какие-то приглушённые голоса. И шум воды в душах. Сердце колотится, поднялась осторожно на второй. Дверь не заперта. Приоткрыла – тишина. Просочилась неслышно. Никого. И кровь затёрта. Но – неумело, видно, что наспех затирали, разводы по паркету. Вещи все исчезли. И телефон мой, и кредитки, которые забыла. Никого и ничего.
Записку поискала. На балкон выглянула. Там снег нетронутый лежит, свежий, без следов. Синичка скачет по перилам, весело попискивает. Словно даже подмигнула мне.
Витюхе хоть кол на башке теши!
Я говорю:
– Етишкин пистолет, убьёт нас шеф – и все дела! Не успеем мы охладители эти чёртовы сегодня взять со склада. Там выписывать накладные ещё, стоять в очереди, небось. А нас сейчас понятыми заставят стоять, проходил я эти процедуры! Блин, три тополя на Плющихе!
А он всё своё твердит: