Журнал «Юность» №01/2020: читать начало книги онлайн

Закрыв глаза, грузный батюшка затрясся всем телом и, заходясь в плаче, привалился к груди Синушина, размазывая по красным щекам обильно текущие слезы.

Синушин прокашлялся, зло посмотрел на собирающую палатку Настю, извинился перед Григорием и пошел в сторону лагеря, окликая Гида. Настя зыркнула, но ничего не сказала, продолжая утрамбовывать спальник в чехол.

– Алексей, – сказал Синушин, опираясь на сосну, – девочка совсем дикая, попа кипятком ошпарила. Она хоть нормальная?

Гид, задумчиво точивший тонкую палку, ответил:

– Нормальная. За что?

– Да вообще ни за что!

– Понятно.

Гид убрал ножичек в карман штанов, выкинул наточенную ветку в траву и собрался отойти.

– Стойте! Что делать-то будем?

Гид остановился, взъерошил короткие седые волосы и потянулся:

– Видимо, сегодня остаемся в лагере. Дождь.

Лес действительно заволокло шумом падающих с потемневшего неба тяжелых капель дождя. От дальних кустарников поднялся ветер. Начав порывисто, качая одни только кончики листьев, он очень скоро разошелся, и вот уже его плотным потоком загнуты на один край, к поляне, ветви орешника. Орешник хлестал по спине сгорбившегося Григория, который большим черным пятном разрывал пестроту леса.

– Гриша, пойдем под тент, промокнешь. Гриш, – позвал его Синушин, держа в руке захваченную с пня рясу.

– А мне знаешь какой сон сегодня снился, – шмыгнул поднявший воспаленные глаза Григорий, – смешно сказать.

– Гриш, ну пойдем, ливень, – сказал Синушин, показывая в сторону тента, под которым стояла сложившая руки на груди Настя.

– Ты погоди, – Григорий бегло посмотрел туда же и отвернулся, – дай тут расскажу. Снится, что иду по широкому мосту, а сразу за ним длинное здание, вроде как ангар или склад какой. Двери хочу толкнуть – сами распахиваются. Внутри столы стоят, а вдоль них рожи кривые, бандюжьи. Ну, чисто кино. Я – в полном облачении. Подрясник, ряса – ну, как сегодня. Шапочка еще. Захожу и чувствую, что в руках у меня пистолеты. Они не видят – рукава-то широкие. Отдавай, говорят, Григорий, шапочку. А я так разозлился, и пистолеты достал, как крутой, и всех пострелял. Стою, огонь сзади горит. Бандюки вокруг лежат. Я рот открываю помолиться и слова сказать не могу.

Синтетическая ткань облачения насквозь промокла и прилипла к спине Григория, вода с волос стекала по лбу и без труда перекатывалась через светлые, стоящие домиком брови. Ничего не замечая, он часто моргал, не останавливая лихорадочного рассказа:

– А какой поганый сон, скажи, а? Крутизна какая-то дьявольская. Вот не сказал, вот и вот, – он показал коротким пальцем на Настю, – так мне и надо.

Под тентом уже готовили ужин. Настя молча выжимала мокрые вещи, развешивая их на широком, растущем на границе тента кусте шиповника.

– Сюда давай. – Она взяла рясу из рук Григория. – Ух. Тяжелая, как слон.

– Ткани много, – охотно поддержал разговор Григорий, – могу помочь. Ну, – спохватился он, – если хочешь.

Гид стоял над горелкой и мял руками плоскую банку тушенки.

– Рассказываю, как открыть без помощи рук. Сначала давите с одной стороны, – он сцепил руки замком, зажав между ладонями алюминиевый блин и сильно надавил, – затем точно так же с другой. Получаются уголки. – Он продемонстрировал банку, узкие бока которой были сжаты с двух сторон так, что края сгибов встретились и образовали острые конусы.

Повторив процедуру несколько раз, Гид дернулся к кастрюле, и Синушин увидел, что из порванного алюминия капает жир.

Настя присвистнула и немедленно попросила попробовать провернуть то же самое со второй банкой. Григорий хотел что-то сказать, открыл даже рот, но сделав вид, что просто любит подышать, промолчал, завистливо поглядывая на Настины потуги.

– Ты, поп, не обижайся на меня. Просто я очень уж не люблю, кххых, – она постаралась сжать замок рук так сильно, что в попытке даже качнулась вперед, – не люблю таких, как ты. Из-за таких, кххых, да Господи, что ж это за банка-то, из-за таких, как ты, меня от матери забрали.

Она подняла голову и сдула налипшие волосы, исподлобья глядя на Григория.

– Вот такой же был. Любитель поболтать. Мать ему в воскресенье рассказывала, а он потом об этом всю неделю – с настоятелем. Типа, прикинь, какие люди бывают. Прикинь, ребенку на день рождения банку соленых огурцов подарила. Прикинь, в божий храм идет, а сама вся в синяках. Прикинь, прикинь, прикинь. А настоятель, не поверишь, кхых, – Настя с силой надавила на алюминий, – тоже был не дурак посплетничать и рассказывал все своей жене, воспитательнице моего детского сада. Хыть, – она надавила еще раз, из банки полил жир, – через полгода пришли. В пять лет из дома забрали. Спросишь у меня, что мать? А мать в ванной спала. Даже не проснулась, прикинь.

Она остановилась, разглядывая жирную банку так, будто в первый раз ее видит.

– Мне очень жаль, – выдавил из себя Григорий.