Журнал «Парус» №87, 2021 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бабушка плотнее придвинулась ко мне, чтобы не мешать водителю двигать рычагом передач. Из узла на полу кабины торчала ручка кочерги, нашей многолетней печной помощницы; без нее любой дом — сирота. В медной утробе примуса на дне узла мерно покачивался керосин.

Мы волновались — как нас примет новое жилище, наша долгожданная изолированная квартира? А вдруг?.. Семью подгоняли слухи о самозахватах: поговаривали о многодетных матерях, вселяющихся с детьми в квартиры новостроек. Мамаши меняли замки и немедленно отбивали кричащую телеграмму Брежневу. До ответа из белокаменной выселить их не имели права, власти часто оставляли отчаявшихся матерей в захваченных квартирах.

Тарзанка вихрем выскочила из развязанного мешка, и, вбежав в раскрытую дверь меньшей комнаты, прижалась к плинтусу под батареей отопления.

Кошка оказалось трехцветной и, видимо, породистой. Общий белый окрас, коричневый хвост, очерченные шоколадные и рыжие пятна на спине и мордочке придавали животному умиленность и благодушие, так резко контрастирующие с его диким нравом.

Открыв рты, мы бродили по квартире, присматриваясь к каждой домовой мелочи. Бабушка установила примус на подоконник кухни, а кочергу за неимением печи пристроила в углу малой комнаты.

— Боже мой! Здесь и ванна есть! — удивлялась она. — Этак можно и в баню не ходить!? А кухня! Неужели правду говорят, что от газа днища кастрюль не обрастают сажей?..

В первую ночевку семья улеглась на полу зала. Спать в малой комнате отец отказался из-за Тарзанки:

— Я ее боюсь, — то ли в шутку, то ли всерьез, признался он матери. — Днем хозяин квартиры я, а ночью — кто лучше видит. Она и меня в мешок загонит. Тем более, что трехцветным уже сделала, — смеялся отец, выставляя тыльную сторону ладони, расцвеченную пятнами зеленки и йода. — Завтра отвезу Тарзанку обратно. Она уже не котенок и одомашнить ее вряд ли получится.

— Кошка сбежала! — сумеречным утром ошеломил нас отец.

Перед работой папа с мешком и в брезентовых рукавицах зашел в малую комнату, но кошки в помещении не было. Топили отлично, на ночь отец слегка приоткрыл форточку — Тарзанке каким-то образом удалось расширить зазор и выпрыгнуть со второго этажа на снежную горку. Мы открыли окно: от сугроба внизу тянулись кошачьи следы к вентиляционному окошку подвала.

— Жива! — облегченно вздохнул отец. Ну что ж — у нее теперь свое новоселье.

Еда и молоко в мисочке возле батареи оказались нетронутыми. В лужице посреди комнаты чернела опрокинутая кочерга.

Всю зиму бабушка подкармливала Тарзанку, подкладывая еду на кромку продушины подвала. К концу лета во дворе запестрили трехцветные котята. А еще через год белые кошки с коричневыми и рыжими пятнами заполонили весь микрорайон.

Но год за годом цветастое кошачье племя уменьшалось, лишь изредка в траве и на асфальте салтовских микрорайонов мелькали рыже- бело-коричневые шкурки.

Удивительно, но потомки Тарзанки непременно участвовали в главных событиях моей жизни: они умывались лапками или грели спинки на скамейках у моего подъезда, когда я впервые привел в дом свою невесту — будущую жену, а позже вносил на руках новорожденного ребенка.

С тех пор меня не покидает ощущение, что дух Тарзанки охраняет мой дом.

— Здравствуй, Саша… кто знает, увидимся ли еще… — как— то лет десять назад при встрече ошеломил меня хороший знакомый из соседней пятиэтажки.

— Что случилось? Ты уезжаешь? или болен? — я с удивлением и тревогой всмотрелся в лицо визави.

— Как? Ты не знаешь? Наш дом Барабашевский рынок забирает. Пока два подъезда, а там — сам понимаешь. Хотят из квартир гостиницу для приезжих торговцев оборудовать. Пришли к нам базарные эмиссары и предложили квартирные обмены. Неплохие варианты, честно тебе скажу: и дома новее, и площадь немного больше, но — на окраине города. А мы к нашей Салтовке уже прикипели.

Но что делать: как только заикнулись, что никуда мы отсюда не уедем, как в ответ осторожно спросили: «Дети у вас есть? Наверняка вы хотите видеть их живыми и здоровыми…». Тут наше возмущение мигом исчезло. Против силы и денег не попрешь. Меня вот в Рогань отправляют. На чемоданах уже сижу. С такими темпами расширения базара скоро и до твоего дома доберутся.

Я опечалился. Действительно — с такой мощью сражаться бесполезно. Барабашка в те времена переживала расцвет и с завидным аппетитом пожирала пространство вокруг себя. Километр частной застройки для нее — лакомая пища.

В сердцах я чуть не пнул ногой трехцветную кошку, развалившуюся на солнце под порогом моего подъезда.

Все имеет свое начало и конец. Время шло, но жильцы дома напротив оставались в своих квартирах. Прошел слух, что наступившие кризисные времена отразились и на нашем знаменитом базаре. Территориальная экспансия замерла на половине пути.

Вот только знакомые пятна на шерсти дворовых кошек после базарного нашествия исчезли совсем.

Но на Старый Новый год этого января…

Как всегда на случай прихода новогодних посевальщиков жена приготовила для ребят конфеты, мандарины и, конечно, деньги.

— Можно у вас посевать? — два худеньких пацаненка переминались за порогом с пластиковыми пакетиками в руках.

— На щастя, на здоровья, на Новый год, роды жыто, пшеныцю та всяку пашныцю… — ребята щедро сыпали на пол пшено и рисовую крупу, а в это время из-за борта куртки одного из мальчуганов показалась знакомая цветастая мордочка котенка. Трехцветное изящество что-то пикнуло на кошачьем языке и с интересом обвело взглядом мой коридор, будто что-то припоминая.

— Откуда у вас котенок? — спросил я, сжигаемый любопытством и каким— то таинственным предчувствием.

— Нашли у вашего подъезда, он такой хорошенький — на крыльце сидел и мяукал, — вихрастый пацан погладил котенка по пятнистой макушке. — Бездомный, наверное. Мы его и подобрали, возьмем к себе. На старой квартире у нас жила кошка на этого котенка похожая, но умерла.