Журнал «Парус» №87, 2021 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А где вы живете, хлопцы?

— Год назад в ваш дом переселились, квартира во втором подъезде. Мы братья. А раньше жили на Лысой горе, слышали о такой?..

Я попросил ребят пройти с котенком в малую комнату. Когда хлопцы окончили посевалки, я почесал пальцем за ушком котенка: «Имя еще не придумали?»

— Нет, Ваня Пятнашкой хочет назвать, как нашу прежнюю кошку, но я против.

В коридоре в дополнение к конфетам, фруктам и деньгам я сунул старшему брату полусотенную купюру в карман: «Если это девочка, назовите ее Тарзанкой. Впрочем, как вам угодно».

— Хорошо, — братья переглянулись и кивнули курчавыми головами.

Стараясь не наступать на посевальную крупу, я прошел на кухню и заварил кофе. Мне давно открылась удивительная закономерность — хорошие стихи многократно усиливают вкус и аромат напитка.

Случайно открытая страница томика стихов Марины Цветаевой начиналась с давно знакомых строк:

Уж сколько их упало в эту бездну,

Разверзтую вдали!

Наступит день, когда и я исчезну

С поверхности земли.

Гениально! Но откуда такие кладбищенские настроения в двадцать один девичий год? Что уж про меня говорить.

После кофе под впечатлением цветаевских строк я сделал запись в дневнике: «Храните мою семью, родные стены. Какими вы будете, когда меня понесут мимо вас в последний раз? Быть может, под ногами несущих будут шуршать листья, упавшие с березы и груши, посаженных моим отцом? А, возможно, мне во след будут смотреть глаза трехцветной кошки…»

2.02.21

Фрида

Когда матери был нужен совет, она приходила к Фриде. На чистый двойной лист, вырванный из моей черновой тетради, у краешка могильной плиты мама выкладывала фаршированную куриную шейку, иногда форшмак и всегда конфеты «Гусиные лапки» — любимые лакомства бывшей соседки.

Долго и во всех подробностях мать рассказывала старшей подруге новости нашего общежития и просила ее мнения в острых жизненных ситуациях. После каждого вопроса мама прикладывала руку к камню могильной скульптуры и пристально вслушивалась в кладбищенскую тишину, пытаясь уловить знак Фриды: внезапный шум ветра, упавший на форшмак лист клена, жужжание пролетевшего над головой жука— оленя. Да мало ли как могла подтвердить свою волю рассудительная дочь древнего народа…

— Давай зайдем к Фриде, — как-то после уборки на могиле отца попросила меня мать. — Идти одной боюсь — вокруг ни души: не ограбят, так до смерти напугают.

— Ты ее помнишь? — мать протерла влажной тряпочкой скульптуру скорбящего ангела в углу проржавевшей оградки.

— Помню лицо с живыми глазами и шапку вьющихся волос с проседью вокруг головы. Кажется, она была невысокого роста. Пожалуй, и все. Да еще она жила через два примуса по коридору от нашей комнаты.

— Волосы… — мать провела рукой по крылу ангела, — она мыла их один раз в году, говорила, что голову часто мыть нельзя. Удивительно, но запаха не было.

Замечательная женщина, добрая и немного прозорливая. Мы познакомились на стройке нашего железнодорожного вокзала. Работали подсобницами, часто в паре — подносили раствор и кирпичи каменщикам.

Фриду не раз спрашивали: «Почему ты таскаешь кирпичи, как русская? Могла бы и газированную воду с сиропом продавать…»

Она отвечала: «У нас, как и у вас, по-разному бывает: одни на скрипке играют, а другие с носилками бегают».

Она слыла мудрым человеком, женщины ходили к ней за советом и часто возвращались с надеждой в глазах. Я с ней дружила, хотя годилась в дочери.

Фрида научила меня готовить вкусно и экономно — в те годы мы, работяги, были рады любой пище, лишь бы наесться досыта.

— Вы неправильно готовите курицу, Муся, — ворчала соседка, когда старшая сестра отца передавала нам гостинцы из деревни. Курочкой нужно наслаждаться медленно и как можно дольше растягивать удовольствие. А не съесть за один раз. Я не великий повар, но могу научить нескольким блюдам нашей кухни…

Однажды Фрида спасла соседа Павлушу от незаслуженной расправы. Это сейчас мы живем в изолированных квартирах, закрывшись в своих мирках. А тогда… ты же помнишь наш барак, длинный коридор и комнатки по обе стороны.

В угловой боковушке жила зэчка Валя. Видели мы ее редко — она постоянно сидела: то за воровство, то за хулиганство, то еще за что-то. Валя болела туберкулёзом, а по санитарным правилам ей полагалась отдельная камера. Но таких не хватало. Поэтому соседка часто попадала под амнистии. Вернется, проворуется — и снова в тюрьму.