Журнал «Парус» №87, 2021 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты что, его знаешь?

Она скривила губы.

— Да так… Он в параллельной группе учился, потом его вроде выгнали. Не знаю, восстановился сейчас или нет. Про него говорят, что он с «бзиком», — она покрутила пальцем у виска. — С какими-то теориями якобы носится… А у тебя с ним какие отношения?

— В первый раз его вижу, — сказала я.

Почему-то вдруг сразу я очень устала, захотелось лечь. Я сказала девчонкам, что у меня заболела голова, оделась и пошла домой.

На другой день я, как дура, пришла в этот сквер на Первомайской площади и проторчала там полчаса, пока не поняла, что он не придет. Через месяц я узнала, что весь этот разговор был подстроен, а он заключил с кем-то из своих друзей пари, что он «заговорит зубы этой инфантильной девочке», как он выразился. С Зинкой Гайзер я порвала все отношения — как выяснилось, именно она всё рассказала ему обо мне. А я-то считала ее своей лучшей подругой.

Теперь всё происшедшее вспоминается мне, как что-то тяжелое и неприятное. Но все детали я помню отчетливо — и всё, что он говорил, и всё, что я ему отвечала. Особенно врезались в память почему-то его слова о том, как мы проснулись рядом солнечным июньским утром, как за окном поют птицы и шелестит листва. Когда я вспоминаю об этом, то почти всегда плачу. Как последняя дура.

1977

Судовой журнал «Паруса»

Николай СМИРНОВ. Запись двадцать вторая: Синица

Знаком вам вид человека, который задумался: всё думает, а о чем? — определенно выразить не может. Я находился именно в таком вопросительном состоянии, когда вдруг, отозвавшись изнутри, ответно окинуло душу — как будто сад вокруг!

Там кладбище летнее, зеленое, в цветах… Церковь кладбищенская… Цветы какие-то чудные, радостные, будто выросшие в душе, и поют душе — как слова в акафисте.

Небо приспущено густо-синее, потому что я — на колокольне; и вылез на карниз. По широкому карнизу, крытому белой жестью, иду за старушкой; нам надо пройти — она впереди и поворачивает уже за угол колокольни: а тут карниз заужен…

Я пугаюсь, что не пройти по такой узине — встаю на четвереньки, а она оборачивается…

Да это же Анна Гавриловна! Она в той же кофте теплой и платке смурного цвета, в валенках. Вокруг сжатых губ, в углах — складки приглушенной скорби… И говорок тот же уверенный, быстрый: «А я свободно здесь хожу, не боюсь!».

Глянула и скрылась за углом, точно в воздухе…

Высота затягивает… А внизу паперть — каменная… Куда меня занесло?! Откуда это пение? Сейчас я сорвусь в провал!..

Или полечу, как синица — в легкое вино зацветающего беззвучным пением воздуха…

Что же эта за синица? И кто такая Анна Гавриловна?..

А вот кто!..

Морозно, почти вся неделя — выходные: рождественские каникулы. Я был недоволен, что в эти каникулы, впервые объявленные московскими законоведцами, приходится работать: собирать материал для очерка.

Утром, еще темно, перешел заснеженную Волгу к рыбинскому автобусу. На бетонную будку остановки у сосен наброшен, как простыня, землистый свет. Шофер в обвисшем свитере с сильного похмелья, лохматый, долго разглаживал волосы пятерней. Шапку не надел, а навесил броском на рычаг скоростей, точно с ней хотел снять и всю боль с тяжелой головы, и смотрел с отчаянием на это пугало, как на своего двойника.

На сиденьях — пусто, у промороженных окон только трое пассажиров.

— Завтра праздник — будет и народишко, — пообещал ободряюще мужичок в тужурке из полумрака.

Шофер в сером утреннем воздухе ходил вокруг автобуса, все освежался, околачивая ногой снег — набилось под крылья колес. Уютно сжавшись на холодном сидении, я пригрелся в сумрачном стылом вместилище.

Вдруг в автобусе запорхала синица.

— У вас живёт? — спросил я шофера, уже сидевшего и тупо томившегося за рулем.

— Нет, залетела… Может, и из гаража привез. Утром придешь — полный автобус синиц, не знаешь, откуда они берутся?.. — замедленно отвечал он.

Говоря, открыл двери: синица выпорхнула. В дверную щель завиднелись сосновые ветви, плавно вытянутые под нетолстым снегом. И забрезжилась полуосознанная мысль — уехать бы поскорей от похмельного шофера, темнолицых, одетых старовидно людей, от самого себя куда-нибудь — туда, куда с невыразимой своей плавностью указывают эти ветки: взять с собой только эту ловкую синицу…

Еще постояли, выжидая время. Застукало в переднюю дверь. Я поглядел — внизу щель, и там тюкала клювом синица. Вон они как попадают!