Журнал «Парус» №87, 2021 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В конце нашего разговора опять вспомнилось ей московское довоенное жилье: комната в коммуналке, люстра, трюмо, комод. Всё пропало. Может, попытаться вернуть в качестве какой-то компенсации? Но сумма, если даже докажешь в суде, выходит смешная. А хлопот — гора! Подумала и закончила так:

— Ничего мне сейчас не надо… А за что сидела, и сейчас не знаю… — опять повторила она просто.

— А дела своего вы не читали? Кто донёс?

— Дела своего? — переспросила она вроде как с удивлением. — Нет, не видала. Только выписку дали… — И опустила голову, сложив руки на коленях.

Помолчали…

Спрыгнула кошка с печки, посмотрела на меня внимательно, понюхала валенок, опустила голову в половичок и, защурившись, задумалась.

— Может, выпьете, у меня есть, — вдруг кивнула хозяйка на старый буфет, шкафчик тёмного дерева: понизу закрыт наглухо, а поверху — со стекольчатыми фигурными дверцами: такие еще при царе стояли в домах, что побогаче.

Я скромно отказался: предложила-то она как-то неуверенно. Так, что вроде и захотелось выпить — потому что пошел бы разговор опять под горку, и, наверно, более бы подробно — туда, где до войны в московском «кооппитании» шоферила она и жила хорошо в коммунальной квартире: в комнате люстра, трюмо, комод. И одновременно каким-то чутьем я отодвинул эту нескромную прихоть, а с ней и заново, слепо наплывающее прошлое из её лагерного котла. И так, колеблясь, попрощался — ушел из наглухо заметенной серым снегом, будто нежилой деревеньки. Небо нагрубло сизыми морщинами в облачных отеках беловатых, как лицо старого пьяницы. Автобуса не было, и я одиноко и долго шел пешком по пустынной дороге в мешковатой черной куртке, в китайских синих штанах, в серых, походных валенках.

И вся жизнь-то у неё, думал я, как у автобусной той синицы: что-то инородное, слепое, хищное подхватило, и хорошо — повезло и выпустило, как похмельный шофер. Чудная русская синичья судьба, вековая и горючая. Реабилитировали-то лишь в 1968 году!.. Да и то после того, как начальник милиции вызвал и сам предложил: пиши заявление!

…И вот, много лет спустя, когда она была уже там, где разгибаются книги судебные и судят судьи неумытные, — в такой же зимний, глухой одинокий день, когда я вспомнил про её вино — окинуло душу слепящим пением и храмной высотой… Будто опьянили хмелем вечности её слова оттуда: «А я свободно здесь хожу!»…

Вот будто мы и выпили с тобой, Анна Гавриловна, вина нового: за наше незнание! Ты слышишь?.. Теперь-то ты знаешь — за что сидела?.. И за что — мы будем сидеть.

На волне интереса: вопрос писателю

Дмитрий ЛАГУТИН. «“Привезти” север к себе». Ответы на вопросы читателей

Эмил Карабаджак, МГИК, 5 курс, «Литературное творчество»:

— Какова судьба деревень и того типа личностей, которые описаны В. Беловым и Ю. Казаковым, в современных реалиях? Большинство деревень находятся в упадке и на грани исчезновения. Что произойдет, если урбанизация окончательно победит? Или же она уже победила?

Дмитрий Лагутин:

— Увы, на этот вопрос я предметно отметить не в состоянии — потому что сам являюсь хоть и провинциалом до мозга костей, но все-таки провинциалом «городского типа». Мир деревень — а это, понятно, совершенно особый космос, со своими законами и системой координат — мне практически не знаком, а частный сектор, в котором прошлом мое детство, хоть и маскируется порой под деревню, все же ею не является. Хотя какие-то схожие с ней черты, конечно, имеет.

Юлия Пантелеева, МГИК, 5 курс, «Литературное творчество»:

— Какими критериями должен обладать, на ваш взгляд, редактор, которому Вы бы доверили своё произведение? А какие критерии вас отпугнут?

Дмитрий Лагутин:

— Любому автору хочется иметь дело с редактором, который уважает оказавшийся перед ним текст, его границы, форму и внутреннюю логику — и не спешит щелкать ножницами. А одним из лучших редакторов, которые мне встречались, является Евгений Феликсович Чеканов — идущий под парусом «Паруса». Ему удается сочетать строгость подхода с деликатностью общения. Отпугнуть…? Отпугнуть может, наверное, снобизм, презрительные по отношению к молодому автору нотки.

Александра Кузнецова, МГИК, 5 курс, «Литературное творчество».

— Рассказ «Дядя Север» тронул меня до глубины души. После его прочтения у меня произошла переоценка ценностей, и я поняла, почему мне нравятся рассказы\стихи\романы о природе. Потому что мы живем в большом городе, и мне этого очень не хватает. Так же хочется отметить то, что в рассказе говорится об отношениях между старшим и младшим поколением — только старший человек знает, как найти контакт с молодежью. Меня так же очень растрогала тема взаимоотношений родных людей. Если в некоторых современных рассказах можно увидеть натянутые и даже отвратительные отношения, то этот рассказ заставил задуматься о моих отношениях с близкими. О том, что надо относиться терпимее к каким-то недостаткам, ведь если мы их любим, то любим абсолютно.

Дмитрий Лагутин:

— Большое спасибо за добрый отзыв. Вы подняли и «вскрыли» очень глубокую тему — отчасти ответив на вопрос, которым я сам подспудно задавался. Почему городскому жителю порой так близки тексты о природе? Да, быть может, именно потому, что нам в городе природы и не хватает — как внешнего, так и внутреннего, глубинного, ее переживания. Получается, мы ищем не то, что нам близко и понятно, а то, чего нам не хватает. Очень мудро.

Диана Атай, МГИК, 5 курс, «Литературное творчество»,

— Здравствуйте, Дмитрий! Насколько в Ваших рассказах силен автобиографический элемент?

Дмитрий Лагутин:

— Очень силён — вероятно, ввиду выбранного жанра. По-моему, реализм интересен в первую очередь «интимностью» подхода, интересом к порой невеликим, но уникальным событиям. Фантастика заставляет удивляться, детектив — скрипеть извилинами, реализм — воспринимать жизнь в ее многообразии. А в разговоре о многообразии жизни нет резона гнаться за вымыслом — жизнь глубже, сложнее, а порой — причудливее любого сценария.

Маргарита Полуянова, МГИК, 5 курс, «Литературное творчество»: