Журнал «Парус» №87, 2021 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Верую в мудрость забытых дорог!

Верую в щедрость дорог перекрестных!

Робостью шага заслужена месть —

Вычернят душу тоской изуверы!

Верую, Господи, в то, что Ты есть!

Как бы я, Господи, выжил без веры!

Топчут и топчут, и камнями вслед…

Памятник Зверю из этих камений!

Господи! Сколько затоптанных лет!

Господи! Сколько растоптанных мнений!

Миг немоты непроснувшихся глаз

Выстучит горестно ливень осенний…

Верую, Господи, вспомнишь о нас

В радужный, радостный

день Воскресений! (Курсив мой. — Ю.Е.).

[ «Узел бессмыслиц умом не расплесть…». И. С. 51.].

Строки стихотворения отражают силу переживаний поэта, глубину его религиозного чувства. Автор говорит о тайне и мудрости, которые призваны нести в жизнь верующего «бессмыслицы», «запутанность быта», «затоптанные» годы и «растоптанные мнения», т. е. испытания, благодаря которым он может произнести: «Верую, Господи, в то, что Ты есть! / Как бы я, Господи, выжил без веры!», т. к. они помогли душе подняться по ступеням святой Лествицы.

В гармонической организации стихотворения — в ритмике, рифме, звукописи — звучит взволнованный голос глубоко верующего писателя. Следуя традициям молитвенной лирики в творчестве поэтов XIX века («Молитва» («Я, Матерь Божия, ныне с молитвою…») М. Ю. Лермонтова, стихотворение В. Г. Бенедиктова «К полярной звезде», А. С. Хомякова «Вечерняя песнь»), Л. И. Бородин при создании своего стихотворения также использует дактиль с его распевным характером. Кольцевая композиция определяется обращениями к Богу: «Верую, Господи», в которых находят выражение чувства, мысли, переживания автора. Риторические восклицания усиливают эмоциональное напряжение и ставят акцент на глубокой вере в Него. Личное местоимение «Ты» указывают на сокровенность богообщения. Строфическая анафора («Верую,» / «Верю»; «Господи! Сколько» / «Господи! Сколько»), стилистически-окрашенная лексика («расплесть», «топчут», «камений», «радужный», «Воскресений») придает индивидуальность языку и создает атмосферу, передающую внутреннее состояние, глубину духовной жизни верующего человека.

Н. В. Гоголь, говоря о своеобразии национальной поэзии, о ее духовности, отмечал, что в высшем состоянии лиризма, которое присуще только «нашим поэтам», есть что-то близкое к библейскому, чуждое страстных движений, и этот «строгий лиризм»[11] слышится везде, «где ни коснется он высоких предметов»[12], видимых нашими поэтами сознательно или бессознательно (вследствие русской природы души) в их закономерном взаимодействии с Богом — «верховным источником лиризма»[13]. Так Божественные откровения о мире, спасении стали предметом художественного осмысления в произведениях русского писателя XX века. С помощью духовного наполнения слова Л. И. Бородин изображал особенность своего опыта Веры, проявлял истинное служение Господу.

В своем творчестве писатель изображал мир с позиции продолжателя христианской традиции в русской литературе. Художественное видение автора направлено на раскрытие связи земного мира с небесным. Средством создания духовной реальности в художественной картине мира писателя является христианская символика, евангельские мотивы, сакральное слово. Таким образом, православное сознание, воплощенное в слове, высокая духовность и традиционные нравственные ценности составляют художественную систему Л. И. Бородина, ориентированную на совокупный идейно-художественный опыт писателей-предшественников, на воззрения русских религиозных философов.

Из бортовых тетрадей

Евгений ЧЕКАНОВ. Последняя дура. Рассказ

Из рассказов конца 70-х годов

Помнится, начал он довольно бойко.

— Извините, девушка, можно вас отвлечь на минутку?

— Да, пожалуйста.

— Вы никуда не торопитесь?

— А что?

— Мне необходимо поговорить с вами.

— Говорите.

[11] Гоголь Н. В. История моей души. Книга третья: Петербургские повести. Духовная проза. Из незавершенного. М.: Парад, 2007. С. 206.

[12] Там же.

[13] Там же.