Традиции & Авангард. №3 (22) 2024: читать начало книги онлайн

– Ты слушай дальше:

«Я уважаю три нации: ирландцев, пол яков, евреев. Самые таланливые, самые активные, независимые и несгибаемые. Ирландцы пятьсот лет воюют и не сдаются. И сколько из них гениальных писателей! Свифт, Уайльд, Джойс. У поляков – Конрад, Аполлинер. У евреев – не перечислить».

А русские? Ира, русские… тысячу лет воюют за свою независимость и всегда побеждают, в отличие от «несгибаемых» ирландцев, которые пятьсот лет воюют и до сих пор в кабале. Ну а поляки… так понятно – сам поляк, да ещё и еврей.

– Он так видит историю…

– Ты дальше смотри:

«Только два человека сделали что-то новое в русской литературе нашего времени. Бродский. Второй – я».

– Оставляю это заявление без комментариев.

– Он так считает, он же гений!

– Ну ладно, гений…

Я просматриваю книгу и опять выхватываю наугад:

– «И Христос был живой человек. Сегодня он говорит перед народом одно, завтра – противоположное. Сам себя опровергает. Не знаешь, куда он повернёт дальше. Странствует по стране, пьянствует. И наконец до того ему всё это осточертело, исчерпал всё, что мог, и осталось только – на крест. А надо потом ставить им памятники, придавая им лица тупиц, святых и праведников».

И это всё, для чего Бог посылал Христа на землю! И это всё, для чего Христос родился, проповедовал и умер мучительной смертью! Умер в том числе и за тебя, наш великий мэтр. И это всё, что понял С. из учения Христа, учения, которое две тысячи лет ведёт и спасает человечество. Теперь я понимаю, почему он оглох и остался безголосым. Бог поругаем не бывает! Я знаю ещё нескольких богохульцев, которых постигла та же участь. Андрей Вознесенский остался без голоса. Потерял дар речи. Ещё раньше его – Венедикт Ерофеев (мой любимый). Ещё раньше – Ленин, полностью парализованный и не умевший ни говорить, ни… а только мычать. Наконец, наш общий друг, Ира, Виктор Антипин, талантливый и несчастный человек, не сумевший реализовать ни один из своих талантов. Занимался физикой, психологией, литературой. И ни в чём не достиг каких-либо результатов. Я бы ещё мог прибавить несколько его цитат, но, думаю, и этих достаточно.

Все богохульцы обречены потерять голос. Господь дал дар речи, дабы славить Бога, а если ты Его хулишь, Он отбирает этот дар. Это мне стало понятно после смерти Витеньки Антипина. Сколько мы с ним спорили!.. Он и тебе звонил посреди ночи сколько раз…

Всё же не удержусь… Приведу ещё пару его высказываний. С. приглашён в Белград на международный съезд славистов. Его беспокойство по поводу отъезда и его реплика по поводу этого события: «Слависты мира занимаются в этой стране только мной. А больше и некем». «Они меня там встречали как бога».

Каково самомнение! А?

А это… «Боюсь змей, людей, пауков, крыс». Вот в какой ряд мы с тобой попали по классификации нашего гения. Поздравляю.

– Ты же понимаешь, Валера, что все эти высказывания его были произнесены в приватной беседе. А Слава взял и вынес это… на всеобщее…

– Да, я понимаю. Но также я понимаю и то, что если человек так говорит, значит, он так и думает. Ира, эти его мысли, высказанные в приватной беседе, как ты говоришь, – это его настоящие мысли.

Мы ещё немного побродили там, смотрели по сторонам и уже подолгу молчали, а говорили только что-то незначительное. Видимо, выдохлись. Не сговариваясь, стали продвигаться к выходу, как путь нам преградила огромная чёрная собака. Она царственно возлежала на верхней ступени лестницы и представляла собой некоего сфинкса. Кажется, собака эта охраняла выход или переход. Из этого мира в тот. Из того мира в этот.

– Смотри, Ира! – воскликнул я. – Это же Цербер!

– Точно, Цербер.

Надо было обойти собаку, и мы как-то театрально ступали по этой лестнице.

Ничего уже не говорилось. Попадавшиеся навстречу люди развеяли наши мысли, и мы уже не могли ничего говорить.

Но вот уже совсем по выходе из лавры заметили кафе.

– Зайдём? – предложила она. – Я проголодалась, чаю попьём.

– Здесь выпекают изумительный хлеб.

Мы спустились в полуподвальчик и оказались в удивительном пространстве (я ещё подумал, что всё здесь удивительно и все события, происходящие здесь, тоже должны быть удивительны).

По стенам были развешаны прекрасно выполненные панно.

Пред нами предстал уютный уголок с массивным столом и такими же массивными стульями, выполненными в русском стиле.

Ира заказала себе пирожное и чай, и я вспомнил, что она сладкоежка, как все женщины.