– Абрек, ты чего?! – вскричал Христофор. – Это я для тебя принес меч! Я не хочу с тобой ссориться! Давай сначала ты меня побьешь им, а потом – Глафира!
– Ты не собирался бить нас?! – воскликнула Ульяна.
– Не-е-ет! Я больше не буду! Обещаю! Я нес дубинку, чтобы вы побили меня, – для укрепления дружбы! – объяснил Христофор.
Вокруг вдруг стало тихо-тихо. Мы сошли с дороги. Нас окружали огромные заснеженные сосны и ели. Пришлось идти наугад. Примерно через час мы вышли к церкви, той, в которой батюшка любил славить президента и правительство. От нее до дома Тюки было рукой подать. Выглянула луна, и под россыпью звезд мы пожали друг другу руки и поклялись больше не ругаться и не драться.
Вечером я села за редактуру стихов Глафиры, которая подсунула мне блокнот, а дети смотрели фильм «Властелин колец». Христофор забрался на шкаф, а остальные расположились на поломанном диване.
Через какое-то время сверху раздались крики.
– Что происходит? – спросила я.
– Я себя пытаю, – ответил Христофор. – Кусаю за палец и жду, когда кровь потечет.
Он показал мне красный указательный палец.
Спустя пять минут раздался новый вопль.
– Ну что? Откусил? – спросила я. – Пришивать будем?
Со шкафа выглянула его умильная мордашка:
– Я палец туго перевязал!
– Зачем? Опять пытаешь себя? Развлекаешься?
– Нет! – ответил Завоеватель. – На этот раз я кровь останавливаю! – И он показал синий, передавленный веревкой палец.
Утром на работу я поехала без Христофора, он решил прогулять уроки. Забежала в автобус и увидела у окна «дядю полицейского». Он тоже меня заметил, схватил портфель и попытался за него спрятаться.
– Я без мальчика, – предупредила я.
Милиционер счастливо улыбнулся:
– Слава богу!
Прибежав в полдесятого вечера, первым делом я поменяла нестерпимо вонявший кошачий лоток. От усталости кружилась голова, и я сама не понимала, как еще не умерла от переутомления.
По подъезду бегали два рыжих пса бойцовой породы в металлических ошейниках и рычали. Хозяина рядом не было. Я скомандовала им «Сидеть!», и они замерли у лифта.
Пока я размышляла над тем, кто мог бросить собак, оказалось, что на нашем этаже все двери распахнуты. Любомир ходил по прихожей в теплой шапке-ушанке, куртке и зимних сапогах, остальные дети сидели на диване, в трусах и майках. Грязь растеклась по всему полу, кругом были разбросаны одежда и белье, а Христофор, Ульяна и Глафира смотрели телевизор.
– Почему у вас двери нараспашку? – спросила я.
– Не знаем, – отмахнулись они. – Мы с утра смотрим все передачи подряд.
– Какой канал?
– Первый.
– Сейчас же прекратите!
– Еда есть? – оживились дети.
Я раздела Любомира, дала им бутерброды. Дети их мгновенно съели.
Сразу после этого с улицы примчался Лев Арнольдович в весьма неприглядном виде. Он начал ругать Глафиру. Причина его недовольства заключалась в том, что младших детей следовало днем отвести к Ларисе и Халилу на десятый этаж, а Глафира об этом забыла.