Любомир хлопал ресницами и вздыхал:
– Лучше девчонок может быть только компьютер!
– Рекламный лозунг сочиняешь? – засмеялись мы.
А Христофор спросил:
– Полина, можно своровать гвозди?
– Нет! – ответила я.
– В хозяйстве же пригодятся!
– Нет!
– Хоть один гвоздик, Полиночка!
– Нет!
Несмотря на мои протесты, Христофор набил гвоздями карманы.
– Папа, Христофор гвозди своровал! – наябедничали Ульяна и Любомир, как только к нам подошел Лев Арнольдович.
– Предатели! – рыкнул Христофор, вываливая из карманов ворованное.
– Молодец, Христофор, – похвалил отец.
Все вытаращили глаза, в том числе и продавец хозяйственных товаров.
– Воровать гвозди надо не здесь! – неожиданно продолжил Лев Арнольдович.
– А где?! – вскричали одновременно дети и продавец.
– У того дяденьки, что прибивал гвоздями Иисуса Христа к кресту. Вот у него можно было украсть все четыре!
После обеда к нам явился Диссидент Суслик в шляпе и парадном костюме. Он сбивчиво твердил Льву Арнольдовичу, что влюбился в меня с первого взгляда, а Лев Арнольдович посоветовал пригласить меня на свидание. Бедный старый Суслик не придумал ничего лучше, чем позвать меня на могилу Бориса Пастернака.
Вдвоем ехать неприлично, не по чеченскому этикету, поэтому я прихватила с собой Глафиру и Христофора. Проблема заключалась в том, что Андрей Иванович совершенно не помнил, где находится могила Пастернака, и предложил сыграть в игру «найдем – не найдем».
«Только неприемлемое и надо печатать, все приемлемое давно написано и напечатано», – высказался однажды Борис Пастернак. Я собиралась продолжать именно эту линию в литературе. Когда я думала о том, как ему не дали рассказать все, что он видел на Первой мировой и Гражданской войнах, и как лишили возможности принять Нобелевскую премию, комок подступал к горлу.
В декабре темнеет рано, и, очутившись в Переделкине, мы сразу заблудились. С горем пополам могилу я нашла. Но тут началось самое интересное.
– Я не помню дорогу назад! – сокрушенно признался Суслик. – И даже не знаю, в какой стороне железнодорожная станция. Что делать?!
Мы поплутали, вышли к дому-музею Пастернака, но он был закрыт.
– Еще как-нибудь сюда приедем, – пообещал Андрей Иванович.
Выбрались мы к электричке чудом: я провела всех через поле, увидев вдалеке корову и пастуха, и оказалось, что это самый короткий путь до станции.
Мы ехали до Киевского вокзала в молчании.
В метро молодой парень перепрыгнул через турникет, и стоявшие рядом два милиционера окликнули его. Парень вернулся и спросил:
– В рыло получить не желаете?!
Милиционеры молниеносно прижались к стене. А нарушитель спокойно пошел дальше без билета.