– Говори, – разрешает батюшка.
Встает ученик, мнется и выдает:
– Я вспомнил. Это заповедь «Не убий!».
В понедельник мы с Христофором мчались к остановке, чтобы успеть на автобус. Иногда автобус уезжал прямо у нас из-под носа, поэтому мы махали водителю руками: я – в ужасе, что опоздаю на работу, а Христофор – из чистого озорства. Случалось, что водитель жалел нас и ждал либо обдавал клубами черного дыма и уезжал прочь. Совсем иначе водитель вел себя, если видел спешащего к остановке милиционера, живущего по соседству. Тот часто опаздывал и делал знаки водителю остановиться в неположенном месте. Водитель всегда притормаживал, и тогда мы с Христофором тоже заскакивали в салон.
– Автобус останавливается перед милиционером, как конь перед повелителем, – восхищался Христофор.
Опрометью забежав в автобус, я перевела дух, а Христофор повернулся к милиционеру и заявил:
– Мама и папа говорят, что в милиции работают одни палачи и взяточники!
– Ну что ты, мальчик… – Мужчина в фуражке смутился под недоуменными взглядами пассажиров. – Я не такой.
– Эх, врет! – убедительно произнес Христофор. – Все вы, дяди полицейские, взяточники и друзья уголовников!
Мужчина, не выдержав поднявшегося вокруг хохота, протиснулся в конец салона.
Никита заболел, и мы с Антилопой нянчили его по очереди. Обычно мы виделись с ней только утром, да и то минут пять, и вечером – примерно столько же; поговорить нам было некогда. Но в этот раз, пока малыш спал, мы вместе сели пить чай.
– Знаете, я очень люблю Финляндию, – поделилась со мной Антилопа. – Это маленькая страна, которая граничит с Норвегией, Швецией и Россией. Там совсем другая жизнь, словно страна ушла на триста лет вперед. Мы стараемся часто отдыхать в Финляндии. Природа там – сказка!
– Я слышала от матери в детстве, что финны невероятно храбрые. Они сражались с СССР и смогли отстоять свою столицу – Хельсинки, – поддержала я беседу.
– Они наладили жизнь! Там развита социальная защита. Помощь! Знаете, Полина, это такая страна прекрасная. Россия была бы точно такой, если бы у нас искоренили коррупцию и работали законы!
– Дай бог.
– У вас сильный ангел-хранитель, Полина, – сказала Антилопа. – Много людей в Грозном убило при взрыве ракеты на рынке, а вас только ранило.
– Да, наверное, – согласилась я.
– Посижу с ребенком пару дней сама, – решила Антилопа. – А вы отдохните.
Воспользовавшись свободным временем, я взяла детей Тюки, и мы отправились гулять в предновогодний лес. Христофор баловался, таскал за косы Ульяну и Глафиру, а я его ругала. За это он пребольно стукнул меня по ноге и убежал.
– Ах ты, баловень! – крикнула я. – Если сейчас же не вернешься, никакой ты не пират и не завоеватель.
Из-за деревьев доносились непечатные ругательства, которые Христофор в последние полгода слышал от отца. Глафира заплакала, а Любомир сказал, что после пыток огнем все еще боится брата.
И тут мы увидели, что Христофор тащит к нам деревянный посох.
– Будет бить! – испугались Глафира и Ульяна. Любомир бросился бежать, но застрял в сугробе.
– Пошли прочь, это дубинка для Полины! – заорал Христофор.
– Только попробуй, Завоеватель! – предупредила я.
Дрожа от страха, Глафира отчаянно бросилась вперед и загородила меня, Ульяну и Любомира:
– Я пожертвую собой! Так велел Христос! Нет больше той любви, как если кто положит душу за други своя! Бей меня! Полину, Ульяну и Любомира не трогай!
– Отойди, дура! – Христофор отпихнул сестру. – Я не собираюсь бить малявок!
– Полина прогнала невидимую летающую камеру! Колдовство улетело на Сириус! Я Полину в обиду не дам!
Изловчившись, я дернула Христофора за капюшон, отчего он свалился в снег и выронил посох.