– Небо – синее, облака – белые, листва – зеленая, борщ – красный, водка – прозрачная. Чего тебе еще надо?!!
…И любоваться, как твоя записная книжка зарастает строчками…
В конце лета перекрыли крышу, и на другой год птицы не нашли своего обычного места под стрехой.
В глубине рощи кто-то с треском ломал сушняк, точно мальчишки стреляли там пистонами.
Дети съехали с дачи и увезли с собой остатки лета.
Вдоль дороги стояли такие красивые, залитые солнцем дубы, что впору гнездиться ангелам.
Интересно, как женщины обходились до изобретения зеркала?
Что-то похотливо орало из телевизора, он скосил глаза и увидел состоящее из одного рта лицо певицы.
Раскрыл старинную книгу с угловатыми еврейскими буквами, похожими на кочерги.
Лукойловы пиры. Ну, фуршеты.
При каждом шаге, ступив на асфальт тонким каблуком, она чуть виляла икрой вовнутрь – отчего походка делалась чувственной, как танец.
Перед воротами лежала желтоватая собака, похожая на маленького каменного льва.
Национальное самосознание дошло до такой степени, что у них теперь вместо «Титаник» пишут «Громаднюк».
…и звучные трубы издали трубные звуки.
Уже в конце фуршета приехал после концерта седой эстрадный мэтр в окружении слабых на задок мальчиков.
Пока продирался через толпу у метро, в уши набилась косноязычная молодежная речь, состоящая из междометий и наречий – без глаголов и существительных.
Борец за социальную несправедливость.
Овощами торговал смуглый мужчина мусульманской национальности.
…только несколько рабочих в оранжевых робах копошились на дне котлована, как жуки-пожарники.
Мягкая мебель у него в доме была обтянута какой-то модной прыщавой тканью.
Это было итальянское заведение, где официанты подают еду на тяжелых больших тарелках, отлитых из того же материала, что унитазы.
Рядом с кофейной чашкой на круглой резной бумажке лежало маленькое пирожное, похожее на шоколадную какашечку.
Он уже заглядывал краем глаза в вечность…
Хорошо хоть на том свете не будет водопроводчиков. Хотя кто знает…
Сидя перед зеркалом, она подметала лицо какими-то крошечными метелочками.
Над силуэтами домов плавала надутая желтым городским воздухом луна.
На полках в комнате «деда, помнится, теснился «Брокгауз и Ефрон» в камергерских золоченых переплетах.
На дощатом полу, как разбросанные листы бумаги, лежал квадратами лунный свет.
…в памяти откуда-то всплыло страшное слово: «скотомогильник».
Пианист сыграл тему и принялся разбирать ее на составные части.