Лаврентий Берия. История, написанная кровью: читать начало книги онлайн

Не переоценивая себя, все же полагаю, что если я приналягу (а это делать при желании я умею), то справлюсь с любой работой, которую ты мне поручишь. Тебя, во всяком случае, никогда ни в чем не подведу. Ручаюсь тебе в этом всеми ошибками прошлого, которые лишний раз вспоминать мне очень тяжело.

Надеюсь, будешь иметь меня в виду. Это моя самая большая просьба, с которой я когда-либо обращался к тебе. Писать много не хочу и не умею, но уверен, что ты поймешь и поверишь мне всецело.

Крепко жму руку.

Всегда твой — В. Меркулов».

Так что же тогда произошло?

Судя по всему, тифлисское партийное начальство пыталось избавиться от Лаврентия Павловича. Но не встретило понимания в Кремле. В принципе Сталина вполне устраивала ситуация, когда партийное и чекистское руководство на местах находилось в контрах и старательно сообщало о промахах и ошибках другой стороны.

Станислав Редене промахнулся. Свое начальство на Лубянке он смог убедить в необходимости перевести Берию из Тифлиса. Но Сталин не согласился. Редене переоценил свой аппаратный вес. Не учел, что Лаврентий Павлович лично известен вождю.

14 ноября 1930 года Редене доложил в Москву:

«Председателю ОГПУ тов. Менжинскому

для Секретаря ЦК ВКП(б) тов. Сталина

Получена Ваша шифровка, смысл которой: до сведения ЦК дошло, что ходят слухи об отзыве т. Берия из Закавказья с переводом на работу в Туркестан и что это не соответствует действительности.

Автором этих слухов в Тифлисе являюсь я, поэтому считаю необходимым дать ЦК настоящее объяснение.

10 ноября ночью заместитель председателя ОГПУ т. Ягода передал мне по телефону: председатель ОГПУ т. Менжинский решил отозвать Берия из Закавказья. Новый секретарь Закавказского крайкома т. Картвелашвили поставил вопрос об отзыве Берия в ЦК ВКП(б). По поручению председателя ОГПУ Ягода предложил дать ему мое мнение по этому вопросу.

11 ноября запиской по проводу на имя председателя ОГПУ и Ягоды я согласился на отзыв Берия. В записке я также просил разрешить мне выезд в Москву для решения оргвопросов.

12 ноября Ягода по телефону передал мне директиву председателя ОГПУ для передачи Берия: он отзывается из Закавказья, ОГПУ ему предлагают поехать полномочным представителем ОГПУ в Казахстан или на Нижнюю Волгу либо учебу.

На мой вопрос, будет ли эта директива подтверждена телеграфом, т. Ягода ответил, что это не требуется.

13 ноября я вышеуказанную директиву передал Берия.

Днем 13 ноября поступило приказание выехать мне в Москву.

В 16 часов начальник административно-организационного управления ОГПУ Воронцов от имени председателя ОГПУ передал мне новую директиву: Берия отзывается из Закавказья для назначения полномочным представителем ОГПУ в Средней Азии. Мне предложено передать эту директиву Берия и предложить ему выехать в Москву. На мою просьбу дать телеграфно это распоряжение Воронцов ответил — Менжинский распорядился выполнить согласно телефонного разговора.

Я передал это распоряжение Берия об его отзыве и назначении полномочным представителем в Средней Азии.

Вечером 13 ноября т. Менжинский телеграфно мне сообщил: вопрос об отзыве Берия из Закавказья снять, поэтому мой приезд в Москву не требуется.

Вот история вопроса. Исполняя приказ председателя ОГПУ, я был уверен, что данный вопрос т. Менжинским согласован с ЦК ВКП(б)».

Так или иначе, Лаврентий Павлович остался в Тифлисе и продолжал делать карьеру. Но запомнил всех, кто пытался помешать этому. Когда Берия возглавил наркомат внутренних дел СССР, комиссара госбезопасности 1-го ранга Станислава Реденса арестовали, обвинили в шпионаже на панскую Польшу и в январе 1940 года расстреляли.

Сталинское расположение определяло кадровые решения. Лаврентия Павловича приметил и оценил тот, кто вершил всеми судьбами в стране. В начале 1931 года Берию поставили во главе Закавказского ГПУ. Одновременно он стал начальником Особого отдела (военная контрразведка) Кавказской Краснознаменной армии и полномочным представителем ОГПУ в Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республике. Это означало, что он понравился высокому начальству в Москве и его поставили надзирать за работой чекистов всех трех республик.

Теперь Мир Джафар Багиров оказался его подчиненным. В отличие от Берии, чья карьера шла по восходящей, Багиров в 1927 году впал в немилость. Его с понижением пересадили в кресло начальника Закавказского управления водного хозяйства, затем устроили председателем правления Закавказского сельхоза. Однако же ему не суждено было пропасть на скучноватой хозяйственной работе.

За него вступился Берия:

«Нам нужен во главе ГПУ сильный, решительный, энергичный и знающий местные условия работник… Наиболее подходящей кандидатурой для этого является кандидатура тов. Багирова… Нужно этот вопрос решить и притом в срочном порядке. Дальнейшая оттяжка абсолютно недопустима».

Сталин написал Вячеславу Михайловичу Молотову:

«Багирова (несмотря на его грехи в прошлом) придется утвердить предчека Азербайджана: сейчас он единственный человек, который сумеет справиться с поднявшими голову мусаватистами и иттихадистами в Азербайджанской деревне. Дело это серьезное, и здесь шутить нельзя».