Лаврентий Берия. История, написанная кровью: читать начало книги онлайн

Других республиканских руководителей наказали, а Лаврентия Павловича, напротив, продвинули вверх по служебной лестнице. Тем более что прежде на пост руководителей госбезопасности Закавказья присылали из Москвы людей, которые плохо разбирались в местных условиях, и Берия ловко от них избавлялся.

Всеволод Меркулов:

— ГПУ Грузии считало себя на равных с ЦК Грузии. Берия практиковал посылку в ЦК докладных записок о политическом положении в различных сельских районах Грузии. В этих записках указывалось на недостатки в работе партийных и советских органов на местах. Напрашивался вывод, что ГПУ Грузии лучше знало положение в районах Грузии, чем ЦК, и работало лучше, чем партийные и советские органы.

Руководить чекистами Закавказья прислали Станислава Францевича Реденса, бывшего секретаря Дзержинского и свояка Сталина, он женился на старшей сестре жены вождя Анне Сергеевне Аллилуевой.

Казалось, Редене вполне расположился к Берии. На самом деле он был непрочь избавиться от слишком умелого подчиненного. У Лаврентия Павловича вообще скопилось в Тифлисе немало противников. Кому-то не нравились его методы и манеры, кто-то завидовал карьере. Он все это чувствовал, хотел уехать из Тифлиса.

В мае 1930 года Берия написал Орджоникидзе:

«Дорогой Серго, не один раз я ставил перед Вами вопрос о моей учебе. Время проходит, кругом люди растут, развиваются, и те, которые еще вчера были далеко от меня, сегодня ушли вперед. Известно, что безбожно отстаю. Ведь при нашей чекистской работе не успеваем зачастую даже газету прочесть, не то, что самообразованием заниматься…

Дорогой Серго! Я знаю, Вы скажете, что теперь не время поднимать вопрос об учебе. Но что же делать. Чувствую, что я больше не могу…

Я думаю, что мой уход из Закавказья даже послужит к лучшему. Ведь за десять лет работы в органах ГПУ в условиях Закавказья я достаточно намозолил глаза не только всяким антисоветским и контрреволюционным элементам, но и кое-кому из наших товарищей. Сколько людей будут прямо-таки приветствовать мой уход, настолько я им приелся своим постоянным будированием и вскрыванием имеющихся недочетов. Им хотелось, чтобы все было шито-крыто, а тут, извольте радоваться, кругом недочеты и ляпсусы.

Уже начинают прорабатывать, а что дальше будет — не знаю. Со мной начинают связывать все истории, которые когда-либо были в Грузии и вообще в Закавказье. Ушел тов. Л. Картвелишвили (член ЦК КП Грузии) — винили меня. Ушел тов. Мамия (1-й секретарь Заккрайкома) — указывали на меня. Сняли бакинских товарищей — опять я тут. В умах многих товарищей я являюсь первопричиной всех тех неприятностей, которые постигли товарищей за последнее время, и фигурирую чуть ли не как доносчик».

Кто мог знать тогда, как повернется судьба? Ссора с Берией дорого обошлась всем, кто его недооценивал.

Упомянутый в его письме Лаврентий Иосифович Картвелишвили работал и первым секретарем ЦК Грузии, и вторым секретарем Закавказского крайкома, и председателем Совнаркома Грузии. В 1929 году его перебросили на Украину начальником политуправления Украинского военного округа. Когда начались массовые репрессии, арестовали.

Картвелишвили оказался во власти Лаврентия Павловича.

20 июля 1937 года Берия написал Сталину:

«Дорогой Коба!

Следствие по делам контрреволюционеров Грузии разворачивается дальше, вскрывая новых участников гнуснейших преступлений против партии и советской власти.

Арест Л. Лаврентьева (Картвелишвили) и других и данные ими на следствии показания проливают яркий свет на предательскую диверсионно-вредительскую шпионскую и террористическую работу, которую вели они, состоя в контрреволюционной организации правых».

Берия сообщал:

«Картвелишвили первое время молчал, утверждая, что арест его недоразумение, затем, после того как его взяли в работу, признался, что еще в 1929 году на Украине он был завербован в контрреволюционную организацию правых…

Признался, что, будучи секретарем Заккрайкома ВКП(б), он сознательно извращал политику партии в крестьянском и национальном вопросах. Намеренно проводя хлебозаготовки по Грузии в чрезмерно жестких условиях, Лаврентьев (Картвелишвили) и его сообщники вызвали, по его же собственным словам, резкое недовольство среди крестьян, которое в ряде районов Грузии вылилось в вооруженные выступления крестьян.

Таким образом, события, имевшие место в Грузии в 1931 году, являются результатом не ошибок тогдашнего руководства, а результатом преступной контрреволюционной деятельности».

В августе 1938 года Лаврентия Картвелишвили расстреляли.

Другой видный тифлисский партработник Мамия (Иван Дмитриевич) Орахелашвили, врач по профессии, учившийся в Петербургской медико-хирургической академии, — один из самых заметных грузинских большевиков, с 1926 года был первым секретарем Закавказского крайкома. Тогда для Берии — самое высокое начальство. Но в 1930 году Орахелашвили неожиданно вызвали в Москву и утвердили членом редколлегии главной партийной газеты «Правда».

В аппарате стали говорить, что причиной всему интриги Лаврентия Павловича, секретные донесения, которые он отправляет в Москву. Атмосфера вокруг него сгустилась. Пошли разговоры о том, что Берия уходит.

Его окружение всполошилось.

Всеволод Меркулов, тогда заместитель начальника Аджаристанского ГПУ, написал в Тифлис:

«Только лично.

Дорогой Лаврентий!

Здесь у нас распространились слухи о якобы предстоящем твоем уходе из Тифлиса. Я не вдавался в оценку правильности этих слухов, вероятности их и т. д., но в связи с ними у меня к тебе глубокая просьба: не забыть меня.

В случае если ты действительно решил уехать из Закавказья, я очень прошу тебя взять меня с собой туда, где ты будешь работать. Город и должность меня не интересуют: я согласен работать где угодно.