Лаврентий Берия. История, написанная кровью: читать начало книги онлайн

Место второго секретаря стало для него лишь стартовой площадкой.

19 октября 1931 года в Москву на заседание политбюро вызвали руководителей крайкома, а также Грузии и Армении. Досталось всем. 31 октября появилось жесткое постановление политбюро, в котором говорилось: «Среди руководящих кадров как Закавказья, так и республик имеет место беспринципная борьба отдельных лиц за влияние».

Постановление политбюро ЦК ВКП(б) о назначении Л.П. Берии вторым секретарем Закавказского краевого комитета.

31 октября 1931

Подлинник. Машинописный и рукописный текст. Подписи — автографы И.В. Сталина, Л.М. Кагановича, А.И. Микояна, М.И. Калинина, Г.К. Орджоникидзе, В.М. Молотова, Я.Э. Рудзутака, В.В. Куйбышева, К.Е. Ворошилова и др.

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп.163. Д. 913. Л. 60]

Шифротелеграмма секретаря Закавказского крайкома

И.Д. Орахелашвили в ЦК ВКП(б) об утверждении состава бюро и секретариата Закавказского крайкома. (Утверждено постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 31 марта 1932 г.) 27 марта 1932

Подлинник. Машинописный текст. Подписи — автографы Г.К. Орджоникидзе, К.Е. Ворошилова, М.И. Калинина, В.В. Куйбышева, В.М. Молотова. [РГАСПИ. Ф. 17. Оп.163.

Д. 935. Л. 195]

Первым секретарем Закавказского крайкома вновь назначили Мамию Орахелашвили. А они с Лаврентием Павловичем не сработались. Самоуверенный Берия действовал, как считал нужным. Принимал решения и требовал их исполнения. И не спрашивал первого секретаря. Орахелашвили обижался и апеллировал к московским начальникам. В результате в глазах вождя Берия выглядел человеком дела, а Орахелашвили — слабонервным жалобщиком.

Постановление политбюро ЦК ВКП(б) о назначении Л.П. Берии членом бюро и вторым секретарем Закавказского крайкома.

1 июня 1932

Подлинник. Машинописный текст. Подписи — автографы Л.М. Кагановича, К.Е. Ворошилова, М.И. Калинина, Г.К. Орджоникидзе, В.М. Молотова и Я.Э. Рудзутака.

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп.163. Д. 943. Л. 144]

20 июня 1932 года Сталин написал членам Политбюро:

«Ну, дорогие друзья, опять склока. Я говорю о Берии и Орахелашвили… Мое мнение: при всей угловатости в “действиях” Берии — не прав в этом деле все же Орахелашвили. В просьбе Орахелашвили надо отказать. Если Орахелашвили не согласен с решением ЦК Грузии, он может апеллировать в Заккрайком, наконец — в ЦК. А уходить ему незачем. Боюсь, что у Орахелашвили на первом плане самолюбие (расклевали “его” людей), а не интересы дела и положительной работы. Все говорят, что положительная работа идет в Грузии хорошо, настроение у крестьян стало хорошее. А это главное в работе».

Сталин явно сделал выбор в пользу Берии.

Лазарь Каганович поспешил согласиться с вождем:

«В Закавказье действительно загорается новая склока. Вы безусловно правы, что здоровое начало, особенно в деловом отношении, на стороне Берии, Орахелашвили отражает ноющие, не деловые круги актива».

В аппаратной борьбе изобретательный Лаврентий Павлович легко взял верх над излишне впечатлительным начальником.

1 августа 1932 года Мамия Орахелашвили по старой памяти вновь пожаловался Серго Орджоникидзе на своего второго секретаря. Тот давно перебрался в Москву, но в Тифлисе верили, что в его руках по-прежнему сходятся все нити управления Кавказом:

«У нас отношения все хуже и нетерпимее. Тов. Берия не бывает у меня, между нами нет даже общения по телефону. Это не значит, конечно, что он не занимается Заккрайкомовскими делами, иногда — наоборот, держит себя как некий комиссар Лиги Наций в подмандатной стране…

Я писал т. Сталину с месяц тому назад, просил освободить меня, так как я не смогу обеспечить выполнение минимального долга перед ЦК. Он не реагировал никак на письмо, не вызвал… Все равно, Серго, вы меня снимете потом — что не добился обеспечения твердого режима в работе, не лучше ли теперь освободить меня?»

Но Орахелашвили напрасно искал заступничества у Орджоникидзе. Не Серго определял кадровые дела в Закавказье, а Сталин. Лаврентий Павлович не упускал случая повидать вождя с выгодными для себя последствиями.

Л.М. Каганович.