Монстры у психотерапевта. Реальные психические расстройства героев ваших любимых фильмов ужасов: читать начало книги онлайн

Тем не менее обращение к эволюционным страхам не лишено риска. Режиссеры должны придерживаться некой вариации «правила Златовласки»: если они вызывают слишком мало страха, получается слабый, анемичный вампир и скучающие зрители. Если напугать слишком сильно, вампир будет выглядеть чересчур грозным, чтобы себя с ним отождествлять. Чтобы создать вампира, который одновременно нравится и которого боятся зрители, необходимо найти золотую середину.

Экзистенциальный вампир

Зрители хотят в той или иной мере ассоциировать себя с вампирами, и, похоже, по нескольким разным причинам. Есть что-то привлекательное в вечной жизни. Каково это – иметь в распоряжении достаточно времени и свободы, чтобы сделать все, что захочется? Каково это – быть защищенным от разрушительного воздействия времени, неизбежно оставляющего свой отпечаток на всем? Если верить фильмам о вампирах, вечная жизнь приносит радость первые сто-двести лет, однако затем возникают тревожные вопросы. В чем смысл этого бессмертного (проклятого?) существования? Какова моя роль и предназначение в этом мире? Ради чего действительно стоит жить?

По сути, более «вдумчивые» фильмы о вампирах подразумевают слишком уж человеческие мучительные поиски смысла жизни и своего места в мире, которые никогда не дают четких ответов и даже подсказок. Подобно Луи из «Интервью с вампиром», многие ощущают себя одинокими и отчужденными. Некоторых это может довести до отчаяния. Кроме того, может подарить надежду, что у кого-то другого есть нужные ответы, будь то Лестат, Арман, ученые или религиозные лидеры. Между тем в глубине души мы боимся, что ответы – если они вообще существуют – следует искать в нас самих. Это вампирская дилемма, близкая любому живому человеку.

Глава 3

Ходячие мертвецы

Синдром Котара и фильмы про зомби

Люди, конечно, забавные существа, когда думают о смерти… Однако могут быть еще более забавными, когда не думают о смерти[32]. Я вижу последнее так же часто в клинической практике, как и в личной жизни. Неудивительно, что большинство уделяет очень мало времени размышлениям о собственной смертности и о том, что у нас ограниченное время на этой голубой точке, мчащейся в бесконечном пространстве. Это страшная вещь, и уж точно гораздо страшнее, чем большинство фильмов ужасов.

Могут возникнуть не самые удобные вопросы. Что я сделал? Выбрал ли я свою жизнь сам или позволил сделать это другим за себя? Достаточно ли хороша моя жизнь, чтобы я с радостью прожил ее снова?

Последний из этих вопросов блестяще сформулирован немецким философом Фридрихом Ницше в его идее «вечного повторения». Этот мысленный эксперимент имел огромное значение для всей его философии, однако в наших целях его можно использовать как тест, чтобы понять, как вы относитесь к нынешней жизни. Ницше спрашивает:

Что, если бы днем или ночью подкрался к тебе в момент глубочайшего одиночества некий демон и сказал бы: «Эту жизнь, которой ты живешь и которой жил, должен будешь ты прожить еще раз и еще бесчисленное количество раз; и ничего в ней не будет нового, и каждая боль, и каждое удовольствие, каждая мысль и каждый вздох, и любая мелочь и все самое грандиозное в жизни заново вернется к тебе, все в том же порядке и в той же последовательности – даже этот паук, и этот лунный свет между деревьями, и этот самый момент и я сам. Вечные песочные часы бытия переворачиваются все снова и снова – и ты вместе с ними, пылинка!» Разве ты не бросился бы навзничь и не заскрежетал зубами, проклиная сказавшего это демона? Или же довелось однажды пережить невероятный момент, когда ты бы ответил ему: «Ты – бог, и никогда не слышал я ничего более божественного!» Овладевшая тобою, мысль изменила бы тебя и, возможно, сокрушила. Вопрос, касающийся всего и вся, – «Хочешь ли ты пережить все это еще раз и еще бесчисленное количество раз?» – невообразимой тяжестью лег бы на твои поступки! Насколько хорошо ты должен относиться к самому себе и своей жизни, чтобы больше ничего так на свете не хотеть, как этой повторяющейся вечности?

Если реакция на этот философский эксперимент – радость или чувство удовлетворения, возможно, вы на верном пути. Если же, напротив, вас охватил ужас или гнетущее ощущение, что что-то не так, еще есть над чем поработать.

Если отбросить все экзистенциальные размышления, очевидно, у современного западного общества сложные отношения с уходом из жизни. Смерть нас и завораживает, и отталкивает, причем порой одновременно[33]. Есть что-то непостижимое и пугающее в неотвратимости конца. Некоторые психологи и философы утверждают: именно этот фундаментальный страх перед смертью побудил людей в целях защиты придумать богов и бессмертную загробную жизнь. Мысль, что наше существование может внезапно оборваться, слишком тяжела для большинства чувствительных душ. В ответ мы пытаемся защититься от страха, веря в другие, менее мрачные варианты.

Можно представить, что аналогичные утверждения можно сделать и в отношении ревенантов. Существа, восстающие из мертвых, почти повсеместно встречаются в культурах, разделенных как временем, так и расстоянием. Учитывая их важную роль в фольклоре, религии и особенно в кино, они, несомненно, удовлетворяют какую-то психологическую потребность или потребности. В этой главе рассмотрим, какие они могут быть.

На первый взгляд такие ревенанты, как вампиры и зомби, представляют собой различные ответы на вопросы, как мы можем продолжать жить после смерти. Должен сказать: ни один из этих двух вариантов меня не привлекает. В большинстве фильмов вампиры несут в себе воспоминания, надежды и страхи из земной жизни в жизнь посмертную. Остаются шрамы – как физические, так и душевные, – а также личные слабости и недостатки. Таким образом, смерть приводит к продолжению той жизни, которую они уже вели. Если человек умен и вдумчив, он может построить лучшую жизнь, однако если это не так, его ждет вечное повторение все тех же безрадостных моделей и проблем, мучавших его при жизни. Также угнетает мысль, что вампиру в его вечной жизни суждено увидеть смерть каждого из близких. Ах да, не забывайте и о том, что вампирам нужно пить кровь, чтобы выжить.

Зомби еще менее привлекательны. Хотя есть исключения (Бад из «Дня мертвецов» или Эд из «Зомби по имени Шон»), бессмертная жизнь киношного зомби обычно не имеет никакого сходства с его смертной жизнью. Прежние человеческие цели – быть любимым, добиться успеха, чувствовать себя в безопасности, найти смысл жизни или даже просто раздобыть кучу денег – стираются в момент смерти и заменяются лишь одним-единственным желанием: питаться человеческой плотью. Впрочем, это даже желанием сложно назвать, так как оно требует хоть какой-то умственной деятельности: голод приводит зомби к совершенно бездумному поеданию, не требующему ни планирования, ни умения, ни даже самоосознания. Зомби бродят в поисках живой плоти, однако в остальном не обращают внимания на окружающий мир. Поэтому бессмертное существование зомби еще более мрачное и нигилистическое, чем у вампира.

Многие страдальцы буквально верят, что они ходячие трупы, неспособные умереть (то есть неспособные прекратить свою боль). В соответствии с популярными изображениями оживших людей в фольклоре и кино, люди с болезнью Котара могут даже чувствовать, что у них отсутствуют внутренние органы, или воспринимать тело «гниющим» изнутри. Нет необходимости говорить, что синдром Котара – это невероятно сложное для диагностики и понимания расстройство. Между тем не все так безнадежно. Существует множество различных путей к выздоровлению при условии, что человеку поставлен правильный диагноз и назначено правильное лечение. Прежде чем узнать больше об этом прискорбном, но увлекательном заболевании, которое перекликается с фильмами о «живых мертвецах», изучим зомби, встречающихся в народных преданиях и кино.

В поисках драугра, гулей и зомби

В Норвегии сейчас почти лето, и из-за моего графика «рано ложиться и рано вставать» я еще не видел полной темноты с момента приезда. Отсутствие затемняющих штор в моей в остальном хорошо обустроенной съемной квартире еще больше усложняет задачу игнорировать эти слишком светлые ночи. Это кажется в корне неправильным. Почему я в Норвегии? Ну, я принял блестящее решение использовать отпуск, чтобы провести исследования для книги. Никаких тропических направлений для меня – предпочитаю скандинавские и славянские страны для отдыха. Поэтому, движимый любопытством и не испытывая потребности в спокойном отдыхе, я отправился на поиски одного древнего кургана.

Они встречаются по всему миру. Норвежские состоят из каменной погребальной камеры, покрытой деревянной крышей. Затем все это сооружение заваливается грязью, в результате чего образуется холм. Если верить скандинавскому фольклору, эти курганы – лучшее место для поиска особо злобного вида ревенанта, известного как драугр.

Он, похоже, один из ближайших предков наших современных зомби из фильмов. Хотя я бы не стал столь однозначно это утверждать. По правде говоря, не уверен, изучал ли кто-либо из режиссеров, снимающих фильмы про зомби, фольклор викингов. В настоящее время я думаю о голливудских зомби так: сценаристы (неосознанно?) бросили драугра, гуля и еще несколько упырей в промышленный блендер из нержавеющей стали и назвали этот гнилостный коктейль в честь неправильно написанного гаитянского «зомби».

Драугры – это мерзкие твари, которые терроризировали викингов от сосновых лесов Норвегии до пустынных вулканов Исландии. Они вели себя несколько по-разному в зависимости от места «рождения». Норвежские и датские драугры обычно держались поближе к своим курганам, в то время как исландские были более свободными. Поскольку ни в одной из прочитанных мною саг не указано точное местоположение конкретных курганов, где жили драугры, пришлось импровизировать. Так что, будучи типичным американцем, я решил посетить самый большой и впечатляющий из них. Так я оказался у самого большого кургана во всей Скандинавии: Кургана Ракни, расположенного к северо-востоку от Осло.

Как и все «зомби», драугры – это ожившие трупы. Раздутые, синие и воняющие разложением, они гораздо сильнее живых людей. А еще они быстрые и не испытывают усталости[34]. Поэтому ни один здравомыслящий человек не станет пытаться украсть из кургана драугра или как-то расстроить его. В отличие от зомби из фильмов, драугры не полностью бездумные твари. Хотя они довольно глупы – возможно, из-за разложения мозга, – они все равно могут затаить злобу на отдельных людей и даже целые общины. В сагах описывается, как они ходят по крышам домов, избивают людей до крови и едят человеческую плоть. (Последнее наиболее характерно для норвежских драугров.) Особенно активны они в период Рождественского поста и на Рождество. Некоторые предполагают, что отсутствие праздничного настроения у драугров может отражать настроение последних представителей язычества в недавно христианизированном скандинавском мире.

Курган Ракни, личная коллекция автора

В отличие от большинства легендарных вампиров, драуграми не рождались, а становились. Если вы были противны и жестоки в жизни, то, скорее всего, восстанете из кургана в качестве драугра-убийцы. Также плохой идеей было оставлять труп непогребенным. Фактор случайности мог сыграть свою роль: человек мог стать драугром, если просто был в неподобающей одежде в момент погребения. Отсутствие чувства стиля явно имело последствия в мире викингов…

Жертвы драугра также становились драуграми. Таким образом, это можно считать своего рода инфекцией, быстро распространявшейся, как это происходит в традиционных фильмах о зомби (например, вирус «ярости» в «28 дней спустя»[35] или Т-вирус в «Обители зла»). Это проиллюстрировано, в частности, в «Саге о людях с песчаного берега». Здесь бедный пастух сталкивается с драугром и умирает от испуга. Пастух оживает и убивает шестерых крестьян, которые вскоре сами становятся драуграми. Если каждый из них породит еще шесть драугров, становится понятно, как одинокий драугр может быстро размножиться до целой стаи[36].

Пожалуй, одним из самых страшных элементов стандартного фильма о зомби является возможность «зомби-апокалипсиса». В этом случае небольшая группа выживших вынуждена противостоять огромной армии нежити, которая стремится убить и съесть их, причем не обязательно в таком порядке. Хотя в литературе про драугров я такого не встречал, это удивительно древняя идея, восходящая как минимум к Эпосу о Гильгамеше.

Эпос о Гильгамеше, впервые записанный на древнем аккадском языке примерно во втором тысячелетии до нашей эры, рассказывает о подвигах древнего месопотамского героя Гильгамеша и его друга, ныне прирученного дикаря Энкиду. Гильгамеш – великий воин, который убивает великана со страшным именем Хумбаба. Его подвиги привлекают романтическое внимание богини Иштар. Можно считать, это большая честь – быть столь желанным для божественного существа. Однако после весьма откровенной попытки прекрасной богини добиться его расположения Гильгамеш отказывает ей самым неджентльменским образом. Разгневанная богиня обращается к отцу с просьбой отомстить за нее, да еще и осмеливается угрожать:

Очевидно, интерпретировать древние тексты, опираясь на современные представления и чувства, несколько опасно. Так можно стать жертвой презентизма – своего рода эпидемии в современных научных кругах. Тем не менее на первый взгляд это звучит подозрительно похоже на сюжет современного фильма о зомби. С небольшими изменениями в формулировках этот отрывок сильно напоминает выпуск новостей из фильма Джорджа Ромеро «Ночь живых мертвецов» (1968).

Его можно уничтожить несколькими способами, которые напоминают современные фильмы о зомби. Как правило, они невосприимчивы к обычным травмам, так как уже мертвы – их можно одолеть, отделив голову от тела. Герой «Саги о Греттире» в конечном счете побеждает злого драугра Гламра, сначала обезглавив его, а затем похоронив с головой, помещенной между его ног. Драугры, как и кинематографические зомби, могли довольно упорно цепляться за свою загробную жизнь. Поэтому кремация была еще одним хорошим вариантом для благоразумного викинга. Этот метод избавления от нежити использован в шведском фэнтезийном фильме ужасов «Призрак» (2018), который, возможно, является единственным, посвященным исключительно этому скандинавскому ревенанту[37].

[32] Такие разные мыслители, как Зигмунд Фрейд и Мартин Хайдеггер, были едины в своем убеждении, что смерть – это то, с чем нужно смириться.

[33] Датский философ Серен Кьеркегор назвал этот интересный человеческий опыт сочувственной антипатией или антипатическим сочувствием.

[34] Подобно тому, как изображали ревенантов в других частях света (например, описанных в XII веке Уильямом Ньюбургским), чем свежее был труп, тем опаснее был драугр.

[35] И прежде чем кто-то напишет мне письмо с жалобой на то, что я включил этот фильм в обсуждение зомби, скажу, что монстры из «28 дней спустя» функционально эквивалентны зомби, даже если они технически не мертвы. К тому же это один из лучших фильмов в этом поджанре, так что будьте любезны отвалить.

[36] Я предпочитаю называть группу драугров стаей.

[37] В фильме «Варяг» с Александром Скарсгардом и Аней Тейлор-Джой в главных ролях изображено существо, похожее на обитающего в кургане драугра, однако сам этот термин не используется.