Монстры у психотерапевта. Реальные психические расстройства героев ваших любимых фильмов ужасов: читать начало книги онлайн

Другие могут страдать от собственных желаний, однако избегают лечения из-за страха стигматизации. Люди, у кого периодически возникают фантазии или поведение, выходящее за рамки общепринятого, обычно осознают: окружающие могут счесть их сумасшедшими или больными. Как результат, они зачастую держат подобные вещи в тайне и не обращаются за помощью. Это можно наблюдать не только у людей с такими «экзотическими» состояниями, как клинический вампиризм, но и при гораздо более распространенных расстройствах, таких как повторяющийся изолированный сонный паралич. Как вы увидите в главе 6, у сонного паралича есть несколько пугающих особенностей, из-за которых люди не хотят рассказывать о нем близким или даже врачам, которым доверяют.

Выявить клинический вампиризм еще сложнее в судебно-медицинских условиях. У людей, вовлеченных в уголовный процесс, могут быть свои мотивы скрывать тягу к человеческой крови. Даже если их тяга к вампиризму мучительна или мешает жить, они могут опасаться, что такое разоблачение повредит их делу. В этом случае экспертам приходится полагаться на другую информацию, помимо рассказов самого человека. Первым делом следовало бы собрать все медицинские и уголовные записи, чтобы выяснить, не совершал ли человек в прошлом действий, связанных с употреблением крови. Особенно полезными могут оказаться записи, относящиеся к подростковому возрасту, если они позволят обнаружить символические/эмоциональные связи с кровью.

Если данные недоступны, наличие шрамов или колотых ран может дать подсказку. Находятся ли раны в местах, откуда удобно пить свою кровь (т. е. предполагают ли они аутовампиризм)? Похоже ли, что это повторяющиеся, а не «случайные» раны? Имеются ли у партнеров шрамы, указывающие на кровопускание? Между тем стоит отметить, что самоповреждения – гораздо более распространенное явление, чем клинический вампиризм. Так, самостоятельно нанесенные порезы – характерная черта пограничного расстройства личности, однако они становятся следствием совершенно иных психологических побуждений[28]. Как гласит старая диагностическая поговорка: «Когда слышите стук копыт, это, скорее всего, лошади, а не зебры».

Лечение

Предположим, человек соответствует критериям клинического вампиризма/синдрома Ренфилда и обращается за помощью. Значит, его либо беспокоит влечение к крови, либо ему было предписано пройти лечение. Как можно помочь? Как и в случае с клинической ликантропией и многими другими заболеваниями, описанными в этой книге, синдром Ренфилда – не главная проблема общественного здравоохранения.

Разумным первым подходом будет лечение всех основных заболеваний, которые могут быть причиной поведения, связанного с употреблением крови. Так, при наличии основного психотического расстройства, такого как шизофрения, применение антипсихотических препаратов и поддерживающей психотерапии позволит уменьшить не только галлюцинации и бред, но и тревожное поведение, связанное с кровью. Пациентам, пережившим психологические травмы, также может помочь лечение посттравматического стрессового расстройства, например длительная экспозиционная терапия, однако пока неясно, поможет ли она справиться с вампирическими побуждениями.

Возможны и более непосредственные способы борьбы с клиническим вампиризмом. Различные формы психотерапии могут быть полезны, однако будут сильно различаться в зависимости от теоретической и практической подготовки терапевта. Специалист по классической поведенческой психотерапии может попытаться уменьшить проблемную ассоциацию крови с положительными чувствами (возбуждением) с помощью выработки условного рефлекса отвращения. В этом случае в процессе лечения пациент сталкивается с негативными последствиями – небольшой разряд тока или резкий неприятный запах – когда ему демонстрируют кровь, или когда испытывает от ее вида сексуальное возбуждение. Специалист по психодинамической терапии будет работать над тем, чтобы не только отделить кровь от возбуждения, но и понять истоки связи в надежде, что пациент сможет освободиться от вредной модели поведения. Парная терапия может помочь в случаях клинического вампиризма по обоюдному согласию, когда это доставляет проблемы одному или обоим участникам. Наконец, употребление крови можно рассмотреть с точки зрения модели «привыкания». В рамках данного подхода лечение сосредоточено на том, чтобы научить человека воздерживаться от крови, справляться с мыслями и поведением, которые делают ее употребление более вероятным, чтобы избежать срыва. Следует отметить: ни у одного из перечисленных подходов нет эмпирического обоснования. Как следствие, пациенты с клиническим вампиризмом и их лечащие врачи должны быть готовы попробовать различные методики.

Нераскрытые вопросы

Остаются два вопроса о вампирах, которые заслуживают внимания: Почему люди стали столь сильно в них верить? и Чем обусловлена их живучесть?

Как люди начали верить в вампиров?

Нет недостатка в свидетельствах, что на протяжении веков вампиризм воспринимался всерьез. Так, почтенное французское высшее учебное заведение Сорбонна в 1693 году получило запрос от польского духовенства о том, как лучше избавиться от вампиров. Британский монарх Георг II, по-видимому, тоже в них верил. Даже папа римский Бенедикт XIV в середине 1700-х годов был вовлечен в это дело, порицая восточноевропейских епископов за распространение веры в вампиров.

Но чтобы вы не подумали, будто искренняя вера в вампиризм вышла из моды в то же время, когда мужчины перестали надевать туники, садясь в конные экипажи, существуют и гораздо более современные примеры. В 2020 году двоих мозамбикцев, один из которых был полицейским, растерзала толпа в соседней Малави, убежденная, что расправляется с вампирами. Аналогичные нападения зафиксированы в 2003 и 2017 годах.

Другой недавний случай имеет сходство с делом Мерси Браун и полностью соответствует славянскому фольклору. Он произошел в 2004 году в крошечном румынском городке под названием Маротину-де-Сус. Здесь, всего в трех часах езды к западу от Бухареста, шестеро мужчин выкопали труп мужчины по имени Петре Тома с местного кладбища. Считалось, что Петре из потустороннего мира вредит невестке, используя нечистую силу стригоя[29]. Раскопав могилу, они «вскрыли вилами грудную клетку, вынули сердце, вбили колья в остальное тело и посыпали его чесноком. Затем сожгли сердце, положили угли в воду и разделили это жуткое пойло с больной женщиной».

Откуда же взялись подобные верования? Как толковые, разумные люди могут бояться вампиров до такой степени, что устраивают причудливые ритуалы над близкими или даже совершают убийства? Существует множество объяснений. Я условно классифицирую их на правдоподобные и «более сомнительные» теории. Начнем с последних.

Сомнительные теории

Согласно одной популярной теории, которая и сегодня обсуждается в книгах и подкастах, «вампиры» на самом деле были обычными людьми, страдающими от порфирии. Так называют различные виды дефицита ферментов, общие симптомы которых повышенная чувствительность к свету, коричневая или красноватая моча, психические изменения (спутанность сознания, беспокойство, галлюцинации) и чрезмерный рост волос. При беглом взгляде можно увидеть параллели с классическим вампиризмом. Между тем другие ключевые особенности отсутствуют. В частности, это расстройство не связано с тягой к крови, и его симптомы не улучшаются при употреблении крови или других продуктов, богатых железом. Мэри Винклер и Карл Андерсон, два исследователя, финансируемые Американским фондом изучения порфирии, убедительно доказывают, что ассоциации с вампиризмом вредят этим пациентам. Так, одна женщина была убеждена, что ее муж, у которого диагностировали порфирию, по ночам сосет ее кровь. В итоге она наняла священника, чтобы тот провел сеанс экзорцизма[30].

Еще одна любопытная теория гласит: всему виной бешенство. Опять же, есть интересные совпадения в том, что касается склонности к укусам, безудержной агрессии и повышенного полового влечения. Мужчины заболевают бешенством чаще, чем женщины. Между тем бешенство не вызывает желания пить чью-либо кровь. На мой взгляд, как уже отмечалось в предыдущей главе, эта болезнь больше подходит под описание оборотней.

Еще две сомнительные теории связаны с болезнью, передающейся половым путем, и постной диетой. У детей, кому не посчастливилось родиться с сифилисом (то есть они были заражены им внутриутробно), наблюдаются необычные черты. Дональд Морс отмечает: у них, как правило, бледный цвет лица, а яркий свет вызывает временную слепоту. Кроме того, наблюдается нарушение развития передних зубов – так называемые зубы Хатчинсона. Наконец, еще в 1733 году голландская газета Glaneur Historique писала, что вера в вампиров и другие «мрачные и неприятные воображаемые идеи» неизбежна, когда люди «не едят ничего, кроме хлеба из овса, кореньев или коры деревьев». Кто бы мог подумать, что старый добрый овес может быть виновником стольких бед, связанных с вампиризмом?

Правдоподобные теории

Если говорить о более убедительных теориях возникновения веры в вампиров, то главный кандидат – это неправильное понимание самого процесса смерти. Суть в том, что многие люди не понимают, как именно разлагаются тела. Их можно понять, ведь мало кому захочется думать, как именно должно выглядеть тело умершего близкого человека через шесть месяцев после его погребения. Тем не менее это невежество может привести к вампирическим последствиям, о чем, в частности, говорится в книге Пола Барбера 1988 года «Вампиры, погребение и смерть». Я не буду вдаваться в мрачные подробности науки о разложении, которые он описывает в книге, однако отмечу несколько любопытных моментов.

Во-первых, когда один или несколько трупов откопаны, их состояние может сильно различаться. Некоторые будут выглядеть «свежее», чем другие. Это происходит даже в том случае, если несколько трупов были захоронены в одно и то же время и на одном и том же кладбище. Здесь действует множество факторов. Например, худые разлагаются медленнее, а разница в количестве воды в могиле может сильно повлиять на скорость разложения.

Иные аспекты внешнего вида трупа могут быть неожиданными. Например, трупы могут выглядеть так, будто у них выросла новая кожа. Это происходит из-за «сползания кожи», что придает покойнику румяный оттенок. Также может показаться, что ногти и волосы продолжают расти. Еще более драматично то, что трупы по мере разложения выглядят «толще», будто они наелись крови. Это происходит потому, что деятельность бактерий в кишечнике создает скопление газов, способных раздуть тело почти вдвое больше его обычного размера.

Если представить, что группа испуганных людей, несведущих в процессах разложения человека, вскрывает гроб, что может произойти? Что ж, если они изначально настроены враждебно, они могут вбить в раздувшийся труп кол. Это тоже довольно эффектное зрелище, так как спровоцировало бы резкий выброс скопившихся в результате разложения газов, часть которых бы вышла через горло. Это, в свою очередь, привело бы к хорошо различимому «стону», который может быть воспринят, как признак окончательной смерти вампира. Кроме того, из-за сброса давления из тела могут начать вытекать жидкости, которые в кладбищенской темноте можно принять за вампирскую кровь. Как бы то ни было, каждый участник события мог бы поведать довольно любопытную историю.

Еще одна теория, объясняющая вампиризм, настолько страшна, что мне было непросто решиться о ней написать. Я уверен, есть смерти и похуже, однако эта ужасна: быть похороненным заживо. Люди XXI века не представляют, насколько распространенным было подобное явление в эпоху до появления современных медицинских достижений и изменений в погребальной практике. Хотя точные цифры получить нелегко, антрополог Уэйд Дэвис в 1988 году в своей книге «Прохождение тьмы» подытожил: преждевременными были от 1 из каждых 50 до 1 из каждых 1000 погребений. Понятно, что это приблизительные оценки, однако нет сомнений, что значительное число несчастных были действительно похоронены заживо. Представьте, что раскопали могилу такого человека. Вряд ли они, очнувшись в гробу, продолжили бы спокойно лежать, сложив руки по швам. Вместо этого их конечности были бы раскинуты в стороны. Возможно, ногти были бы стерты, а руки окровавлены в результате бесплодных попыток выбраться из деревянного заточения. Сторонний наблюдатель запросто мог прийти к заключению, что люди не только «ожили» по той или иной причине, но и были крайне агрессивно настроены[31].

Чем обусловлена живучесть вампиров?

Наконец, последний, но не менее важный вопрос: как объяснить то, что в нашей культуре вампиры считаются бессмертными? Сколько бы их ни убивали с тех самых пор, как граф Орлок появился на большом экране в фильме «Носферату, симфония ужаса» 1922 года, каждое поколение воскрешает вампира и наделяет его новой жизнью.

Возможно, вампиры в кино обладают бессмертной притягательностью благодаря тому, что хорошо прорабатывают наши эволюционные страхи. Эти страхи могут быть весьма обширными, однако, подобно всем страхам, они призваны мотивировать поведение, то есть помогать нам успешно реагировать на угрозы. На протяжении эволюции они хорошо послужили людям и другим видам. Так, морские свинки испытывают реакцию страха перед хищником, когда над ними проносится тень, поскольку ястребы и другие птицы тысячелетиями считали этих беззащитных маленьких грызунов излюбленным лакомством. Вместе с тем ученым только предстоит выявить подобные «перцептивные шаблоны» для существ, раньше охотившихся на людей. А врагов у нас явно было немало, особенно в ранние времена австралопитеков. Большие кошки кажутся весьма правдоподобным кандидатом на роль хищников, которые досаждали нашим предкам. Между тем эти угрозы, по всей видимости, слишком разнообразны, чтобы оставить отпечаток в генах, или, возможно, утратили силу по мере того, как мы постепенно становились доминирующей формой жизни на земле.

Так, люди довольно беспомощны в темноте. Мы уязвимы для хищников, которые орудуют по ночам (или в пещерах) и могут похвастаться более острым зрением, слухом и обонянием. Как результат, мы предпочитаем по ночам спать, а не бродить по улицам. Вампиры, с другой стороны, в этом плане больше похожи на больших кошек. Некоторых даже наделяют улучшенным «ночным зрением».

Люди, как и другие животные, нервничают, когда становятся объектом пристального взгляда. Лишь это может вызвать реакцию страха перед хищником, или даже спровоцировать тоническую неподвижность, непроизвольную реакцию, когда животное прикидывается мертвым, чтобы избежать нападения. Как следствие, многие режиссеры фильмов о вампирах делают акцент на их глаза. Взгляд вампира не просто напряженный, как у Белы Лугоши в «Дракуле» или у Кейт Бекинсейл во франшизе «Другой мир», – иногда они способны «зачаровывать» этим взглядом жертв. Это сверхъестественная способность, похожая на гипноз, позволяющая вампирам заставлять жертв делать практически все, что они захотят.

А еще клыки. Согласно теории, восходящей, по крайней мере, к Дарвину, обнаженные зубы выполняют мощную коммуникативную функцию. Они означают гнев, агрессию и открыто предупреждают, что следует ждать жестокого укуса. Неудивительно, что даже «утонченные» киновампиры, такие как героиня Тильды Суинтон Ева из фильма «Выживут только любовники», демонстрируют клыки.

[28] Пациенты с пограничным расстройством могут резать себя, чтобы справиться с неприятными эмоциями, выразить дистресс или по ряду других причин.

[29] Стриго́й – в молдавской и румынской мифологии вампир, ведьма, в которых превращаются повешенные люди. (Прим. ред.)

[30] Подумываю называть свою следующую книгу «Экзорцизм – это плохо».

[31] Еще одна правдоподобная теория заключается в том, что сочетание туберкулеза и сонного паралича (глава 6) помогает объяснить некоторые аспекты мифологии вампиров. Первый касается кашля с кровью, а второй включает в себя яркие галлюцинации в состоянии сонного паралича, когда бодрствующий, но неспособный при этом пошевелиться человек видит, как на него нападает какая-то сущность. Представьте, что переживаете страшное, кажущееся невероятным «нападение» прямо у себя в постели, а на следующее утро обнаруживаете на простынях настоящую кровь…