Ступени к чуду: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Эй, стражники!

Бирюков, Местер и Мунтян, разумеется, не заставили себя ждать. Они выбежали на сцену и, подхватив меня под руки, уволокли за кулисы. То есть уволокли одного меня, а борода так и осталась торчать под туфелькой принцессы.

…И вот я стою в пустом классе, один-одинешенек. Спектакль не окончен, я просто смылся оттуда. После такого грандиозного «успеха» даже Бари, наверно, схватил бы свою трость и навсегда сбежал из театра.

Прильнув к окну, я смотрю на увядшую поляну. Серое небо низко нависло над ней. Уже несколько дней оно обещает снег, чистый и тихий, как звезды.

На доске кто-то написал большими буквами: «С Новым годом!» В сказках такие ночи приносят чудеса. Вот если бы и мне чудо, чтобы перенестись в будущее лет этак на двадцать — двадцать пять. К тому времени все уже наверняка забудут про мой сегодняшний провал. Но сколько я пропущу за это время новогодних елок, дней рождения, каникул, подарков!.. Нет, пусть уж чудеса случаются только в сказках. А со мной будет все, чему суждено быть. Не знаю, стану ли я профессором, но уверен: вырасту большим и накуплю много-много новеньких лезвий. Буду бриться три раза в день. В конце концов, не борода делает из простого мальчика всамделишного профессора.

Трое в одной комнате, не считая скрипки

Рассказ

В молодости, студентом консерватории, жил я, с первого до последнего курса, в строительном общежитии. Как я попал к строителям? Очень просто: они тоже любят музыку. У них есть свой клуб, своя самодеятельность, свой танцевальный ансамбль. С танцорами особых трудностей не возникает — танцевать любят все, — а вот с музыкантами приходится туго. Вернее, не с музыкантами, а без музыкантов.

Но и этот вопрос был решен в обычной для тех лет манере; назывались мы, конечно, народным коллективом, а были все до одного профессионалами. Денег нам почти не платили, зато дали места в рабочем общежитии.

Мне эта работа нравилась: появилась возможность ближе познакомиться с фольклором, да и практика сама по себе никому не вредит.

Когда я пришел в общежитие (в одной руке чемоданчик, в другой — скрипка), комендант Кирилл Хвилимонович, отставной военный, оглядел меня с головы до ног и, задержав взгляд на моем инструменте, дружелюбно спросил:

— Артист?

Я почувствовал на своей спине крылья.

— Скрипач, к вашему сведению.

У меня во взводе тоже был один вроде тебя — на губной гармошки у сортири грав… — комендант покрутил пальцем у виска. — Я из него за мисяц человека сделал.

Мои крылья поникли и облетели, но Кирилл Хвилимонович ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Не журысь, — сказал он, — не пропадешь.

После такой интродукции мы поднялись на второй этаж, и он показал мне мое новое жилище. Это была узкая, вытянутая в длину комната с одним окном и одной этажеркой для книг. В углу высился шкаф на две персоны, тоже один. У стола — два стула, две тумбочки, и, по идее, коек тоже должно было стоять две. Но их почему-то было три: две вдоль боковых стен, а третья — сразу за дверью. Все предметы в комнате имели свой инвентарный номер. Даже висевший над столом портрет Хемингуэя с бородой и в свитере был снабжен табличкой под номером сто двадцать шесть. Прославленный автор «Иметь и не иметь» смотрел на жильцов своими мудрыми улыбающимися глазами и скрашивал казенную серость комнаты напоминанием о «празднике, который всегда с тобой».

— А много здесь народу живет? — спросил я.

— На трех койках, — раскатился по трем этажам бас коменданта, — должны спать не более трех хлопцев.

И чтобы придать своим словам больше веса, он добавил: «Смотри, шоб у меня без чепе…»

Уходя, Кирилл Хвилимонович взял с меня слово, что когда-нибудь я обязательно сыграю ему полонез Огиньского. «У симфониях я, конешно, не разбираюсь, але от цього полонезу никоды не откажусь».

По правде сказать, мне до тех пор не везло с квартирами. За четыре года в музыкальном училище я успел поменять несколько хозяек. А виновата была скрипка. И правда, надо иметь железные нервы, чтобы ежедневно принимать хорошую дозу «скрипина», да еще в собственном доме. В последний раз я жил у одной пожилой, чрезвычайно интеллигентной вдовы. Во всякой случае, губы у нее всегда были накрашены и она беспрерывно курила «Казбек». Едва увидев меня, Кира Самойловна (так звали вдову) воскликнула, что безумно любит музыку. Меня это сразу насторожило, потому что и прежние мои хозяйки начинали с таких признаний. Более того, как скоро выяснилось, первый муж Киры Самойловны был виолончелистом. Правда, они прожили вместе всего год («У него был скверный характер, хотя играл он обворожительно»). Брак со вторым мужем длился целых четыре года («Между прочим, зоотехник, золотой человек, но мамочка у него была…» — и при слове «мамочка» Киру Самойловну перекашивало).

Вообще Кира Самойловна обожала рассказывать о своей тяжелой жизни с целой вереницей мужей. Последний из них скончался от инфаркта. По ее словам, все они без исключения были крайне интеллигентными людьми. Но заводить с ними детей она почему-то не решалась.

В подробности своей личной жизни Кира Самойловна по странному стечению обстоятельств начинала посвящать меня как раз тогда, когда я брался за скрипку. То ли она напоминала ей о молодости, то ли моя исполнительская манера затрагивала ее сердечные струны. Не успевал я взять в руки смычок, как открывалась дверь и Кира Самойловна появлялась на пороге с мешком очередных излияний. Впрочем, рассказчицей она была прекрасной и предпочитала изображать события в лицах («Не влюбиться в меня было просто немыслимо. Жаль, вы меня не знали — копия Мэри Пикфорд, а чтобы вы лучше себе представили, Сары Бернар»).

Ее бесконечные рассказы совершенно не оставляли мне времени для занятий. Если прежние хозяйки не выдерживали меня, то теперь изнывал я. А куда денешься? Снова искать квартиру?

Спасительную соломинку протянул мне мой земляк, тоже музыкант, кларнетист. К тому времени он уже учился на третьем курсе и подрабатывал в том самом клубе строителей, с которого я и начал рассказ. Выслушав историю моих горестей, он бездушно рассмеялся.

— Хозяек надо воспитывать. У меня бы она по струнке ходила.

И вдруг спросил:

— К нам в ансамбль не пойдешь? Бабок маловато, но крыша над головой гарантируется: все-таки строители.

Я растерялся. Играть в самодеятельном ансамбле? Как на это посмотрит профессор? Не повлияет ли это на мою технику, не испортит ли стиль, вкус?