Ступени к чуду: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Помнится, в третьем классе, незадолго до летних каникул, мы должны были писать годовую контрольную. Сатар предупредил нас, чтобы мы хорошенько подготовились. Мы поняли его по-своему. На переменке перед контрольной двое ребят из нашего класса (я вам их ни за что не назову) «обработали» все чернильницы карбидом. Надеюсь, вам не надо объяснять, что такое карбид. Чернила так кипели и пенились, так разливались по партам белесо-фиолетовыми ручейками, что класс напоминал знаменитую Долину гейзеров на Камчатке.

И должно же было так случиться, чтобы как раз в это время в класс вошел Сатар Федорович: то ли он там что-то забыл, то ли о чем-то догадался (а может, ему даже донесли — есть у нас и такие). Короче, он как с неба упал.

А что же контрольная? Я думаю, в контрольных работах вообще есть нечто неотвратимое. Мы писали ее на следующий день, но в тот, в первый, пришлось простоять весь урок на ногах. Мы стояли, а Сатар сидел у стола, закинув ногу на ногу, и наигрывал на мандолине свои любимые неаполитанские песни. Не удивляйтесь: он прекрасно играет на мандолине. Почти каждый день, когда до последнего звонка остается минут десять — пятнадцать, все мы хором, как тридцать четыре Робертино Лоретти, поем «Марекьяре» или «Санта Лючию». Хоровое пение, говорит Сатар, развивает эстетический вкус и чувство коллективизма… Так вот мы и проволынились целый урок на ногах под чарующую мелодию «Вернись в Сорренто».

Пока Сатар заглядывает в журнал и ведет пальцем по списку, весь класс, затаив дыхание, следит за ним, и каждый повторяет про себя весь список по алфавиту:

Им уже легче — Сатар не тронул.

Палец учителя все ближе к моей фамилии. От волнения у меня начинает болеть живот. А чего я, собственно, дрожу? Басню Крылова я как раз выучил назубок и могу ее отбарабанить без всяких подсказок. Вот возьму и подниму сейчас руку. Пусть Сатар видит, что я знаю урок. Мне даже самому вдруг захотелось выйти к доске.

Между тем палец Сатара минует и мою фамилию. Вот и конец списка:

Неужто Сатар больше никого не спросит? Так и есть. Он захлопывает журнал и переходит к новой теме. Раздается вздох облегчения: обошлось.

Бедный Яша Фингерман. Он пал жертвой собственного остроумия. А может, Сатар прав. Как там у Крылова:

Как бы долго ни тянулся урок, рано или поздно он кончается. Тогда и наступает лучшее время года — перемена.

Сразу после тети Валиного звонка распахиваются двери и по коридору с криком и топотом несутся дикие орды. Можно подумать, что вырвались из загона необъезженные мустанги. В такую минуту никому не советую стоять у нас на дороге. В хорошую погоду школьный двор — наше царство. Нам даже не мешает высокая каменная ограда. Наоборот, если на нее взобраться, можно увидеть все, что делается на территории меховой фабрики. Из-за черного густого дыма, который по несколько раз в день валит из фабричной трубы, все вокруг запорошено черной-пречерной сажей. Она скрипит у нас на зубах. Сатар сказал однажды, тыча пальцем в долговязую, сложенную из красного кирпича трубу: «Этот Везувий когда-нибудь похоронит нас, как древнюю Помпею…»

Лучшее занятие на переменках — игра в «кони-всадники». Участвуют только мальчишки. И если для игры в лянгу нужна как минимум лянга, то при игре в «кони-всадники» не обойтись без коня. Лянгу, если на то пошло, можно смастерить и самому, а коня надо выбрать, и это дело непростое, потому что каждый норовит быть всадником и погонять другого. Конь — это, на сегодняшний день, проблема.

Лучший из «коней» в нашем классе — Ленька Ушан, маленький крепыш, твердо стоящий на ногах. Уши у него под фамилию, как две галушки, — вылитый Сивка-бурка. На уроках его не видно и не слышно, зато на переменах…

— Ленька, давай я сегодня буду твоим всадником.

— А что дашь за это?

— Яблоко хочешь?

— Ха, яблоко! Местер дал мне вчера «Три богатыря».

— Как же сделаемся?

Он долго шевелит губами, почесывает в затылке.

— Арифметику дашь скатать?

— Спрашиваешь!

— Залазь! Сейчас мы нм покажем.

И вот я сижу счастливый на своем Сивке-бурке, и мы мчимся галопом по школьному двору, где уже разыгралось настоящее сражение. Всадники вцепляются друг в друга, стаскивают друг друга на землю, а кони им помогают: толкаются, брыкаются, бодаются. Главное — выстоять, не упасть.

Побежденные валятся наземь. Всадникова рубаха разорвана до пупа, белый воротничок, только вчера заботливо пришитый мамой, висит на ниточке. Конь, отдуваясь, лежит рядом, держится руками за голову и всхлипывает:

— Из-за тебя, Макарона, чуть лоб не расшиб.

— Из-за меня? На собственных ногах не стоишь, костыль несчастный.

— Я костыль?!

Слово за слово, бывший всадник и бывший конь стоят на коленях друг против друга, нос к носу, как два петуха. Еще минута — и полетят в воздух перья.

У девчонок, понятно, свои игры. Больше всего они любят прыгать со скакалками. Прыгают и считают:

И снова: