На задворках империи. Детские и юные годы Давида Ламма: читать начало книги онлайн

1 сентября 1948 года Виктор и Давид должны были вместе идти в школу. Виктор шел в последний, десятый класс, а Давид в первый. До начала 60-х годов школы в Советском Союзе были раздельными для мальчиков и девочек, и, естественно, их школа была предназначена только для мальчиков.

Школа Виктора и Давида находилась в полутора километрах от дома Ламмов. В первый школьный день Давид был одет в новую одежду и обувь. Илана вручила ему виниловую школьную сумку, в которой он носил дневник, тетради, футляр для карандашей и ластик. В другой руке Давид нес букет цветов. Позже, когда Самуил вел младшего сына за руку по дороге в школу, он отдал букет отцу. На маленькой площадке перед школой было много других учеников с родителями, когда туда прибыли Самуил и Давид. Очевидно, отец Давида не разделял торжественности этого момента, потому что, уведомив Давида, что у него есть срочные дела, он сразу же ушел.

Кабинеты первых классов «А» и «Б» были расположены в небольшом здании, в котором перед Октябрьской революцией размещалась еврейская школа, так называемый хедер. Учительницей Давида в первом классе «А» была замечательная женщина Зоя Кондратьевна Осинцева, сыгравшая важную роль в формировании характера Давида. Другая учительница – Валентина Петровна Казанцева, была изящной высокой и стройной женщиной с красивым лицом и элегантной фигурой. У нее была собака, крупная немецкая овчарка, которая послушно сидела рядом с ней перед всем классом.

Валентина Петровна представилась школьникам обоих классов в одном кабинете и начала свою вступительную речь. Тема ее выступления была неожиданной: она рассказала о тяжелом положении людей в Америке. Первоклассникам, которые из официальной пропаганды уже знали, что они живут в лучшей стране мира, Валентина Петровна рассказала, что каждый учащийся должен удвоить свою благодарность Родине, потому что в такой капиталистической стране, как Америка, люди с темной кожей подвергаются дискриминации и страдают ежедневно. По словам Валентины Петровны, в Америке невинных людей, в основном с темной кожей, регулярно линчевали без суда и следствия. Класс слушал с открытыми ртами, и трое учеников начали осуждать капиталистическую систему.

Вводный урок продолжался три часа, после чего в школу пришли родители, чтобы забрать своих дорогих детей домой. Единственным исключением был Давид и мальчик, который жил через дорогу от школы. Либо Давид так впечатлил родителей своей независимостью, что они решили, будто он может легко вернуться домой сам, либо его отец просто забыл о необходимости забрать сына домой. Когда последний ребенок покинул школу, Давид понял, что ему ничего не остается делать, как только вернуться домой самому. Проблема заключалась в том, что он никогда не ходил из школы до своего дома в одиночку, и теперь не был уверен, что найдет свой дом. Избавившись от волнения, он вышел со школьного двора и попытался вспомнить, как утром он пришел в школу со своим отцом. Он ясно помнил, что он шел со своим отцом в школу, не делая поворотов, и теперь решил повторить то же самое. Его сердце продолжало биться, как птица в клетке, когда он начал свой долгий путь. Когда он наконец вернулся домой, то был невыразимо счастлив. Появление Давида не вызвало удивления у его матери, которая была уверена, что ее сын настолько умен, что никогда не потеряется. Еще один пример веры в желаемое.

Первый месяц обучения в школе прошел без приключений: шесть дней в неделю (школьники учились шесть дней в неделю, включая субботу) с небольшим портфелем в руке, в одиночку или вместе с другими учениками из своего класса, Давид уходил в школу и возвращался домой через пять часов.

Через месяц обучения его учительница Зоя Кондратьевна начала задавать домашнее задание. Давид хорошо учился по всем предметам, кроме каллиграфии. Несмотря на все усилия, почерк был его слабым местом. Есть люди, у которых хороший почерк, и те, у кого он просто уродливый – главная причина этого – «разная организация деятельности мозга». Илана сделала все возможное, чтобы помочь ему в этом вопросе, но ничего не помогло – и все, что ей оставалось – это глубоко вздыхать при виде уродливых каракулей любимого сына.

И вот примерно через месяц после начала учебы Давид возвращался из школы домой. Он только что получил от своей учительницы тетрадку с последней домашней работой, и теперь ему было очень любопытно узнать, какую оценку – первую в своей жизни – он получил за эту работу. Пройдя через улицу в городской парк, он сел на свободную скамейку, открыл портфель и достал тетрадь.

В советской школьной системе была принята пятибалльная система оценки учащихся. Наивысшей оценкой была «пятерка», а наихудшей – «единица». Давид с нетерпением открыл свою домашнюю работу по каллиграфии и к своему большому неудовольствию обнаружил, что получил за свою работу «тройку» – цифра была выведена ярко-красными чернилами. От своего брата Виктора Давид уже хорошо знал, что «три» – это плохая оценка, поэтому родители наверняка будут недовольны, когда увидят плохие академические успехи. «Позор мне», – подумал он про себя. Чтобы не позориться перед родителями и братом, он решил что-нибудь сделать.

Глядя с сожалением на плохую оценку – не просто «три», а «три с минусом» – Давид неожиданно пришел к блестящему решению: с помощью ластика он сотрет оценку, и никто не узнает, что произошло. Запустив руку на дно портфеля, он вытащил ластик. Оглядевшись, он увидел слишком много взрослых, которые могли видеть его сомнительные действия. Чтобы избежать чрезмерного внимания, Давид быстрым движением положил тетрадку обратно в портфель и спрятался за большим кустом на краю переулка. Понимая, что делает что-то неуместное, Давид вытащил тетрадь из портфеля и с помощью ластика начал стирать оценку со страницы. Поначалу он был очень доволен тем, как написанная красными чернилами оценка постепенно исчезала со страницы, но через мгновение его успех оказался катастрофой. На месте оценки «три с минусом» появилась дыра, через которую Давид мог видеть следующий лист.

В ожидании наказания за свои трусливые действия Давид приплелся домой. Когда он появился перед матерью, она встретила его нежной улыбкой и восхитительным ужином на столе. Она задала своему сыну много вопросов о его школьном дне, но – какое облегчение – она так и не попросила его показать тетрадь, где зияло свидетельство его неуместных действий.

В школьные годы родители Давида полагались на его сознательность, и только в редких случаях они просили его показать дневник, который до настоящего времени является основным способом общения между учителем и родителями.

На следующий день Давид сказал своей учительнице Зое Кондратьевне, что к его великому сожалению (слезы выступили на его глазах) он не смог найти свою тетрадку. Учительница была настолько «впечатлена» его трюком, что попыталась утешить «бедного» ребенка.

Возвращаясь домой, по всем правилам тайных заговоров, Давид закопал тетрадку на заднем дворе.

Каждый делает выводы по-своему. Вместо неудачи эпизод с дыркой на странице сказался на нем положительно: с тех пор он прилагал больше усилий к своим домашним заданиям и добивался лучших результатов в учебе.

Довольно небольшому количеству зданий в их квартале посчастливилось пережить войну, и поэтому в его окрестностях было не так много детей. Некоторое время его единственным другом был Сашка, мальчик того же возраста, что и Давид. Пока отец его друга сидел в тюрьме за кражу, Сашку воспитывали мать и бабушка. В общем, Сашка, с которым Давид проводил довольно много времени, был мирным ребенком. Среди многих других наук уличной жизни, которым учил своего друга Сашка, он также преподал ему знания о таких деталях анатомии человеческого тела, которые родители Давида наверняка не одобрили бы.

Когда Давид готовился к окончанию первого класса, он поделился с Сашкой новостью о том, что теперь он знает цифры.

«О, цифры. Я их хорошо знаю», – сказал Сашка с превосходством, но Давид не поверил ему.

«Хорошо, Сашка, – Давид указал пальцем в сторону большого двузначного номера, изображенного на металлической пластине на фасаде дома – это был номер дома, – в таком случае, скажи мне, что там написано».

«Я не могу сказать, что там написано, – ответил Сашка, внимательно сосредоточившись на номере, – цифры на табличке слишком мелкие».

Время от времени «просто ради удовольствия» Сашка брал Давида с собой на городской блошиный рынок. Там продавцы подержанных товаров легко узнавали его и вполголоса спрашивали о местонахождении его заключенного в тюрьму отца.

Однажды Сашка предложил Давиду сходить вместе на встречу с другом за несколько кварталов от того места, где они жили. Там его друг познакомил Давида с бандой детей. Будучи ребенком, Давид не понимал, чем занимается эта компания, состоящая из бродяжек в возрасте от семи до двенадцати лет, и воспринимал действия этой компании как забаву. К его удивлению, Давид услышал, как мальчики с пылом обсуждают, как украсть велосипед, который кто-то оставил на цепи на заднем дворе полиграфической компании. Семилетний Давид, ребенок из законопослушной семьи, слышал о краже впервые в жизни. Хотя у него не было никакого желания участвовать в воровстве, с другой стороны, он не хотел разрывать связь со столь «интересными» друзьями, с которыми он сам чувствовал себя намного старше. К счастью, во время этого приключения его новые «друзья» в своих планах по воровству не пошли дальше теоретической дискуссии.

Трудно понять, почему любящие родители Давида не старались больше узнать о друзьях своего сына. Скорее всего, после того как кровавая война закончилась, у них сложилось впечатление, что послевоенный мир царил во всем, или, может быть, они думали, что все еще живут в маленьком городке, где выросли сами, и где все знали друг друга. Другая возможность заключалась в том, что они думали, будто их семилетний «умный малыш» может принимать правильные решения по всем вопросам. Что касается Давида, он был слишком мал, чтобы рассказывать своим родителям, с которыми он проводил много времени, что он делает в банде малолетних детей. Для него быть членом этого всего означало веселье и приключения в порою скучной рутине повседневной жизни.

Давид только пошел во второй класс школы, когда в начале жаркого октябрьского дня ватажки их банды решили, что они все вместе отправляются на городской продовольственный рынок. Будучи самым младшим членом банды, Давид не имел никакого права спрашивать, что они собираются делать на рынке, тем более что его даже не интересовали эти «почему» и «как». Ему было приятно, что его принимали в качестве полноправного члена банды, где он проводил все свободное время, но больше всего его интересовали развлечения.

Утром под руководством его друга и соседа Сашки группа из шести мальчишек собралась на городском продовольственном рынке. На рынке все члены банды, исключая самого младшего, Давида, который не мог понять, что происходит, начали бегать взад и вперед вокруг больших груд арбузов, поглядывая на них, как будто осуществляли разведывательную миссию. Периодически они собирались группой и обсуждали что-то приглушенными голосами. В конце концов, Давиду стало скучно, и он пошел домой.

Не прошло и недели с того момента, когда банда была на рынке, как к Давиду во время школьной перемены подошел высокий крупный мальчик, на два года старше самого Давида. Давид знал, что он учится в их классе и его зовут Лазарь Шмерлех, но никогда с ним не разговаривал. Из-за плохих успехов в учебе он оставался в первом классе на третий или четвертый год. Лазарь был крупным мальчиком. У него была смуглая кожа, темные глаза, толстые губы и черные-пречерные волосы. Вряд ли кто-то общался с ним; он был слишком взрослым для своих одноклассников. Что касается Давида, то он почти никогда не замечал этого ученика в своем классе.

«Отдай мне обед», – сказал Лазарь Давиду без всякого предупреждения.

«С чего бы это вдруг? Я сам проголодался», – с удивлением и негодованием ответил Давид.

«Потому что в это воскресенье я видел тебя с твоими друзьями на рынке».

«И что?»