Не вздохнуть мне.
Нет воздуха…
…Как же хочется жить!
…Прости меня, Господи…
Тьма…
Свет небесный…
Господи! Что, опять…
КОРОЛЕВСТВО ФРАНЦИЯ. ЭЛЬЗАС. СТРАСБУРГ. ДВОРЕЦ РОГАН. 3 сентября 1742 года.
Лину вырвал уз Морфея странный сон. Стоя у окна, вглядываясь в чернеющий напротив силуэт Страсбургского собора, она старалась вспомнить, что её разбудило. Сердце ныло как в мае, когда умерла младшая сестра, и почти так же, когда баварцы и пруссаки вторглись в её родной Дармштадт. Тогда Лина боялась, что отца, выбравшего сторону Австрии, убьют в бою. Слава Богу та война окончилась!
Лина тогда сама напросилась в «почетные заложницы» к французам, потому и смогла вырваться в Страсбургский университет в акушерскую школу профессора Иоганна Якоба Фрида. Окончивший медицинский факультет в Килле Петер Гольштейн-Готторпский заразил её интересом к медицине. И она с увеличением ушла в учёбу. Профессор Фрид был хорошим учителем.
Стоп. Петер! Она же видела во сне Петера! И умершую сестру, и старика. Нет, не отца, с белой бородой. Он держал за руку Петера. И женщину, стоящую за ним, и вторую — впереди него…
Сердце кольнуло. Петер! Что с Петером! Надо срочно писать письмо в эту далёкую Россию! Что-то там опасное с её bien-aimé!
— Maria, Mutter Gottes, спаси и сохрани его!
Глядя на едва различимые кресты Собора, принцесса Гессен-Дармштадская истово крестилась.
— Спаси и сохрани его, Дева Мария. Больше не прошу ни о чём…
КОРОЛЕВСТВО ШВЕЦИЯ. КРЕПОСТЬ ГЕЛЬСИНГФОРС. ШТАБ КОМАНДУЮЩЕГО. 3 сентября 1742 года.
— Итак, Понтус, — генерал пристально смотрел на юношу, — как же так вышло?
— Мы в секрете сидели, ваше высокопревосходительство, — начал доклад адъютант, — почти ничего не видели, темно было, но, как началась у русских свалка, почти сразу оттуда крикнули, что кронпринц убит.
— Кронпринц? — Левенгаупт решил ещё раз уточнить.
— Совершенно верно, — подтвердил юный лазутчик, — кричали по-шведски, кто именно кричал, я не разобрал, такого раньше голоса не слышал.
Карл Эмиль Левенгаупт уже эту историю слышал. От того же Понтуса Фредрика, только говорил он тогда сбивчиво. Спешный отход сквозь ревущие русские позиции напугал мальчишку и он путался.
— И? — поскольку юный Понтус де ла Гарди замолк, генерал побудил того продолжить говорить о вылазке.
— Больше ничего не знаю. Наши гренадёры взяли меня в охапку и, как было приказано риттмайстером Бьёрком, мы сразу же направились к крепости, — продолжил рассказ де ла Гарди.
— Кто был с вами, фёнрик? — становил Левенгаупт разговорившегося юношу.
— Фёрар Крон и капрал Корхонен, — отрапортовал Понтус.
— Корхонен — финн? — уточнил Карл Эмиль.
— Точно так! Из Борго, — подтвердил фёнрик, — они с Кроном старые вояки, меня практически спасли…
Этого золотого мальчика спасли. А возможного наследника погубили!
— Идите, граф, — жестко сказал Левенгаупт.