— Здравствуйте, маркиз, — наследник двух корон смотрел с улыбкой на Жака-Иохима, — вы хотели сказать безумием и везеньем?
— Что-вы, что-вы, герцог, я говорю о смелости, — де ла Шетарди не понравился акцент. В словах. Выговор, впрочем, у голштинца тоже был не безупречен.
— Смелость, маркиз, это когда без ран да с умом, Я же, как видите, весь в ранах и перемотан, — наследник необъяснимо для Жак держал линию разговора.
'Этот далеко пойдет; если вовремя не остановят, — резанула де ла Шетарди мысль, —
Впрочем, в армии у него авторитет уже есть, так что можно и помочь парню'.
— Петер, вы были один против многим противников, — как можно убедительнее продолжил де Шетарди, — и, поверьте старому поединщику, вы вели бой наилучшим образом.
Светская улыбка.
— Вы мне льстите, маркиз, — ответил Петер, — как говорят очевидцы, если бы Брюммер мне спину не прикрыл, не говорил бы я с вами сегодня.
Барон стоял за своим герцогом, но де Шетарди заметил, как заметались на миг глаза Отто.
— Наслышан, наслышан, — заверил маркиз, — весь лагерь говорит, как барон отбил почти пронзившую вас шпагу и закрыл собой, когда вас опрокинули на земь.
Брюмер сверкнул на Жака глазами. Сразу рассержено и благодарно.
«Старый лис, впрочем, полезный, и его особо не в чем винить, — благодушно подумал де ла Шетарди, — Он желает быть при императоре или короле, а не оплакивать надежды, превращённые в кости».
Карл Петер Ульрих засмеялся. Но, тут же зашелся в кашле. Его гофмаршал сразу поспешил его поддержать и увести.
— Извиняет, ваше сиятельство, — нейтрально проговорил, уходя, Отто, — мой Государь болен и не может сейчас говорить, вернёмся к этому разговору позже.
— Конечно, барон, — выразив понимание озабоченность сказал посол, — в любое удобное время.
Де ла Шетарди усилием стёр секундную косую улыбку. Фон Брюмер ответил такой же.
Кивки головы показывали, что говорившие поняли друг друга и ничего ещё не окончено.
КОРОЛЕВСТВО ШВЕЦИЯ. ОКРЕСТНОСТИ БОРГО. 26 августа (6 сентября) 1742 года.
Ну, что, меня довезли. Борго уже рядом. Не самое приятное путешествие в моей жизни. Интересно, как я до Питера доеду-то? Мне дней десять (минимум) реабилитация положена, а не шляться, лежа в карете по озёрам и болотам Финляндии. Нет, не скажу что дорога от столицы Финляндии Або и вдоль побережья Балтийского моря до Выборга была очень плохой. Я ездил и по худшим. И в этом времени, и в грядущем. Но, одно дело, когда ты молодой, красивый, интересный, а другое, когда старый, лысый и больной.
Именно в такие минуты во мне просыпался прежний старик. Ворчащий, брюзжащий, всем недовольный. А тут рана ещё, будь она трижды неладна. Но (стучу по дереву кареты), после того как приедем и вылечимся. Что-то я стал суеверен в последнее время.
Впереди Борго.
Чего я ждал от этого города?
Сложный вопрос. В теории, я должен был оставить там солдат из числа шведской армии, которые заявили, что они финны и хотят домой. В Борго же я должен встретить русский отряд из Санкт-Петербурга. Как говорится, пост сдал — пост принял. Ничего эдакого. Но мне не нравилось желание солдат-финнов чуть ли не внести меня на руках в город.
Благоглупости. Зачем мне это?
Но, солдаты были неумолимы. Мол, вы наш Государь и всё такое.
Бред, конечно, но толпа хочет. А России нужны эти земли.
Нет, я их понимаю. Бог знает, как закончится эта война. Придут шведы и объявят местных изменниками. Или придут русские — тоже Бог знает, как оно и что. Финны, получается, и ни туда, и ни сюда. А тут, вроде как, свой король. «Разве мы могли ослушаться?». Тезис так себе, но другого у них под рукой не было сейчас, а жить как-то надо.
Что ж, город.
Улицы полны ликующих «моих подданных». Барышни кидают мне в повозку цветы. Ах-ах, наш Король ранен в бою, дрался как лев! Прочий бред, приличествующий случаю.
Главная площадь.