Нет. Не мог!
Фельдмаршал опасался за свою участь после смерти «единственного наследника». Но он уже восхищался этим смелым мальчишкой. Как тот был похож на своего деда!
Впрочем, почему был? Через четверть часа после напугавшего всех сообщения прилетел другой вестовой от кирасир, с известием что жив голштинец. Ранен только. Граф Ласси сразу же послал туда лучшего фельд-хирурга.
Вроде всё обошлось. Но этого явно не знали шведы. Их парламентёры через два часа прискакали сообщить что согласны со всеми его, русского генерал-фельдмаршала Ласси, условиями. Но условия успели измениться. Такую выходку нельзя было прощать. Граф понимал, что жизнь этого венценосного парнишки его маршальской головы стоит.
Потому от шведов сверх вчерашнего потребовали разоружить и фузилеров, а кого-то из генералов оставить в заложниках. Шведы правда сразу не поверили, что Карл Петер Ульрих жив. Но Левенгаупт ещё через час прислал гонца извещая, что, если им предъявят живого Герцога Гольштейн-Готторпского он лично через час подпишет все условия. Пришлось слать за раненым мальчишкой.
Шведы уже прибыли. С генералом Левенгауптом рядом стоит его заместитель фон Будденброк. Волнуется. Его вроде оставят заложником.
На улице шум и оживление.
— Ваше Высокопревосходительство, — шепчет вошедший адъютант, — Герцог Гольштинский прибыли.
— Ликуют? — улыбаясь спрашивает Ласси.
— Так точно-с, и наши и шведы, — отвечают ему уже громче.
Ну пусть радуются.
Карл Эмиль Левенгаупт что-то помрачнел. Видно, перевели ему слова русского адъютанта. Будденброк же приосанился, будто это его победа.
Откидывается полог. Входит владетельные Герцог Карл Петер Ульрих Гольштейн-Готторпский. Голова перемотана, правая рука на перевязи.
— Здравствуйте, господа, — говорит уверено, но немного натужно.
Говорит по-русски. Пауза. Только по-русски.
Присутствующие приветственно склоняю головы.
— Здравствуйте Ваше Королевское Высочество, — отвечает за всех Ласси.
— Генерал-фельдмаршал, куда мне встать, — уже скорее смущённо спрашивает вошедший, — я ни у кого, Пётр Петрович, не принимал капитуляций.
— Ваше место Герцог рядом со мной, — Ласси улыбнулся понимая как легко только что мальчишка разделил с ним победу.
Ну и Бог с ним. Не впервой. Главное, что шведы теперь подпишут всё, не отвертятся.
КОРОЛЕВСТВО ШВЕЦИЯ. ОКРЕСТНОСТИ ГЕЛЬСИНГФОРСА. У ПАЛАТКИ ГЕНЕРАЛА-ФЕЛЬМАРШАЛА ЛАССИ. 23 августа (3 сентября) 1742 года.
Ночь и день для французского посла маркиза Жака де ла Шетарди были тревожными.
Тысяча чертей! Безупречная комбинация, придуманная маркизом была загублена шведскими диверсантами. Надо же так оплошать! Всего-то: тихо подойти и захвати в палатке подростка одиночно в ней спящего! Но нет! Они весь лагерь разбудили и свою добычу почти закололи. Косорукие гугеноты! Зла на них нет.
Дело в прочем прошло не так и плохо. Герцог Карл Петер Ульрих Гольштейн-Готторпский жив. Только поцарапан немного. Русских удалось уговорить не сильно ужесточать согласованные требования. Только вот бедняга генерал фон Будденброк останется в «добровольных» заложниках, «чтобы не было больше посягательств на жизнь потенциального наследника». Ну и финские полки придется шведам раньше отпустить да с оружием, а отправляющейся морем шведской пехоте фузеи русским сдать… Левенгаупт был от последней новости чёрен, но сам виноват. Надо было, на дело более толковых людей посылать!
Барон же Хенрик Магнус фон Будденброк сияет от плена. Надеется отсидится у русских, пока в Стокгольме будут козлов отпущения искать. И найдут из тех, кто рядом. Ну, так плаха казённая — не устанет ждать. Но, надежда умирает последней, вот Магнус, словно полный месяц, и светится. Отражённым светом. От Карла Петера Ульриха исходящем. Тот, как в палатку перевязанный вошел шведы только и смогли что рты раскрывать. Да подписать по-быстрому подготовленные уже русским документы. Почётная капитуляция.
Русские задержались, а шведы, кроме фон Будденброка, поспешили отбыть. Левенгаупт даже злой взгляд на де Шетарди бросил.
Через четверть часа вышел и будущий русский император (в том, что «будущий король Швеции» де ла Шетарди уже сильно сомневался), при нём барон Отто фон Брюммер заботливый словно нянька.
«На меня барон даже не смотрит, ТАРТЮФ! — отметил про себя маркиз, — тьфу на него, но надо засвидетельствовать полнейшее почтение сегодняшнему венценосному герою».
— Ваше Королевское Высочество, восхищаюсь вашей удалью, — французский посол сделал реверанс поклонившись.