В чужих морях: читать начало книги онлайн

Они переходили от человека к человеку и вопрошали: «Ты христианин?» К тому времени я могла сказать несколько слов по-испански, но, конечно, не «Символ веры» или «Аве, Мария». А тех, кто мог, наделяли одеждой, чтобы скрыть наготу. И одеялами, чтобы укрываться ночью.

Но я слышала, как английские матросы на невольничьем корабле читали свои молитвы.

– Отче наш, – начала я, когда ко мне подошел монах, румяный и полногубый, – сущий на небесах. – Слова с трудом сорвались с моих губ, искаженные и непривычные.

Он уставился на меня, вытаращив глаза и уронив челюсть.

– Отче наш, – повторила я увереннее. – Сущий на небесах. – Дальше я не знала, но и этого оказалось достаточно.

– Где ты этому научилась?

Я потупилась, глядя в землю.

– Чему еще они тебя научили? Какие проклятые доктрины ты усвоила? Каким ядом опоили тебя эти безбожники?

Мне больше нечего было сказать, поэтому я снова повторила: «Отче наш. Сущий на небесах».

Он пошел к хозяину аукциона и потребовал, чтобы меня отдали ему за каких-то двадцать песо: «Ей следует немедленно отправиться в монастырь, чтобы спасти душу от вечных мук в адском огне, на которые ее обрекли английские псы!»

– Тебе повезло, – сказала крошка Луиза, когда брат отдал меня под ее опеку. Она нашла мне одежду, показала, где девочки спят и работают – на молочной ферме и в саду. – Сейчас монахи почти не покупают рабов, а больше нигде в Веракрусе ты не дожила бы и до конца года.

Луиза пробыла в монастыре пять лет. Она оказалась моей ровесницей: ей тоже было лет одиннадцать-двенадцать.

– Я из народа темне, – сказала она.

Я даже знала несколько слов на ее языке.

– Монахи добрые. Работа не тяжелая. Всегда есть еда. И они не прикасаются к девушкам, пока те не достигнут совершеннолетия.

– Мне всегда везло, – похвасталась я.

Генерал закрывает книгу, лежащую перед ним на низком столике, и встает, отряхивая колени. Моряки по цепочке передают молитвенники и складывают их в тростниковые корзины в конце каждого ряда.

Заканчивает он правилами корабельного распорядка:

– Ежедневно трудитесь во славу Божью. Любите друг друга. Берегите пропитание. Будьте осторожны с огнем. Держитесь хорошей компании.

Как будто на корабле есть выбор, с кем водить компанию.

Томас пробирается вперед, его лицо скрыто длинной тенью, отбрасываемой галереей. Музыканты начинают играть, и мальчик танцует. Мужчины смотрят на него. Слишком жадно. Он танцует с закрытыми глазами.

Закончив танец прыжком и дрыгнув ногой, он протискивается сквозь ряды матросов, как побитая собака, и садится на ступени, ведущие на корму. Пожилой пушкарь, Флад, выходит на его место и затягивает неожиданно приятным голосом тихую заунывную песню.

Когда он заканчивает, полностью темнеет, и матросы расходятся: вахтенные правого борта возвращаются к своим обязанностям, матросы левого борта идут спать. Я, как всегда, слежу, куда направится Пайк, чтобы держаться от него подальше. Одинокий джентльмен в бархатном берете заступает в свой добровольный дозор.

Озаренная тусклым светом лампы, голова Джона проплывает вдоль галереи и снова исчезает: наверняка мальчишка затевает новую шалость. Он и во время молитвы рыбачил. Если его поймают, запрут в трюме, и никто не посмотрит, что он кузен генерала.

Я жду, пока генерал заметит меня в тени фок-мачты.

– Мария, – холодно улыбается он. – Тебе понравилась проповедь?

– Очень, генерал.

– Однако я знаю, о чем ты думаешь! – Он выглядит довольным и поднимает указательный палец.

– Правда?

– Ты считаешь меня дьяволом! Человеком, который днем грабит, а ночью напоказ молится!