В чужих морях: читать начало книги онлайн

Алькальд и священник торопятся сесть в нее, но быстро не получается: дно шлюпки уже заставлено бочками с вином и мешками с овсяными лепешками. Из трюма приводят Паскуаля. Он разминает натертые кандалами запястья и успевает плюнуть мне под ноги, прежде чем Диего толкает его к сходням.

– Почему он едет с нами? – Судья смотрит на Паскуаля с отвращением.

– Он свое дело сделал, привел меня сюда, – говорит генерал. – Мне не нужны на борту испанские шпионы, выслеживающие, куда мы направляемся. – Он подмигивает.

– А она? – кивает на меня судья.

Я закрываю глаза.

В наступившей тишине слышны шаги, генерал направляется ко мне. Рука тяжело ложится мне на плечо и сжимает его.

– А она не испанка, друг мой. Она остается со мной.

Сладчайшая Дева на небесах, я стыжусь своей благодарности!

Диего отвязывает шлюпку, и гребцы окунают весла в воду. Позади нас колокол Уатулько издевательским трезвоном провожает испанцев.

Генерал отворачивается от разоренного города. Черный дым поднимается в небо у него за спиной.

– А теперь, братья мои, – усмехается он, радостно воздев руки, – уходим отсюда. Мы плывем на север!

Матросы ревут от обожания, когда он проходит сквозь строй к трапу, ведущему в кают-компанию. За исключением хмурого человека в бархатном берете, который оставался на борту, пока другие совершали набег на Уатулько. Он стоит в стороне, как всегда один, будто отделенный от толпы невидимой преградой.

Генерал одаривает меня улыбкой, проходя мимо.

– На север? – Я не могу в это поверить и поворачиваюсь к Диего. – Но Англия же в другой стороне!

– Генералу всегда удается обмануть чужие ожидания, – говорит он.

Мне приходится повысить голос, чтобы перекричать матросов, которые под громкое пение поднимают якоря.

– А за нами правда следуют другие английские корабли?

– Нет, конечно, – смеется Диего.

– А испанцы будут нас преследовать?

Диего наблюдает, как шлюпка переваливается на волнах, а судья на борту смотрит на нас в ярости.

– Они обязательно попытаются.

Апрель 1579, Тихий океан, 22° 30 северной широты

17

В груди, как ядро ореха, зреет план.

Ненависть, которую испанцы и англичане питают друг к другу, уже спасла меня однажды. И может спасти снова. Интересно, почему я не подумала об этом раньше?

Генерал проводит вечернюю молитву. Флетчер стоит рядом, улыбка играет у него на губах. Небо темнеет, становясь из розового малиновым, а затем густо-фиолетовым. Звезды кажутся дырочками, проколами от игл в коже неба.

Они называют это молитвой! Скорее уж боевой клич, призыв к оружию против жестокости испанцев. Матросы это просто обожают. «Да! – восклицают они, хлопая ладонями по бедрам. – Воистину так! Папистские собаки!»

Стоя в чем мать родила на рыночной площади Веракруса, я дрожала от страха и надвигающейся ночной прохлады. Из всех, угнанных из нашей деревни, осталась только я одна. Часть мужчин продали на острове Маргарита и в Картахене, остальных в Рио-де-ла-Ача. Малые и старые, включая мою бабушку, остались на корабле, а меня свели на берег.

Другие пленники говорили на незнакомых языках. Женщины причитали и рыдали над своими детьми, утопая в страдании. Их дикие вопли эхом отдавались от толстых стен монастыря. Вспугнутые криками, над нами кружили стервятники.

Когда на город опустилась вечерняя прохлада, толстая дубовая дверь монастыря отворилась, и монахи вышли гуськом, пряча лица под капюшонами.