В чужих морях: читать начало книги онлайн

Генерал делает паузу на мгновение, а затем воздевает руки к небу. Он выглядит ужасно расстроенным.

– Это вы меня простите. Немного рыбы для наших гостей, – кричит он мальчику у двери. – Страстной понедельник. Паписты не могут есть мяса.

Он указывает на табурет рядом с собой.

– Мария. Посиди с нами. – Я никогда не ела с ними за одним столом. – Будешь свинину?

Десять лет минуло с тех пор, как брат Кальво крестил и конфирмовал меня в католички. Я верую во Святую Троицу, единую в трех лицах, и в единого истинного Бога. Что касается остального, то, признаюсь, многое остается для меня загадкой. Так что почему еретикам позволено есть мясо в Великий пост, а католикам нет, я не знаю.

Но сейчас это не главный вопрос. Вопрос в том, кого из этих бойцовых петухов я поддерживаю?

Я увязла по горло с дьяволами-англичанами. Если испанцы поймают меня сейчас, никто меня не спасет. Моя жизнь в руках генерала.

Кроме того, я голодна, а жареное в меду мясо пахнет одурманивающе.

– Спасибо, с удовольствием.

Он улыбается мне поощрительно, будто я собака, которую удалось научить новому трюку.

14

Когда я впервые увидела Сьюдад-де-Мехико после долгого перехода через горные перевалы и долины на пути от Веракруса, я подумала, что сплю. Ничего подобного я раньше не видела и никогда больше не увижу, в этом я не сомневаюсь.

Купол собора сиял ярче золотого слитка. Сверкающие каналы петляли по городу, маленькие каноэ качались на воде, словно стручки какао на ветру. Широкие улицы и просторные площади поразительно отличались от кривых переулков Веракруса. Все это великолепие отражалось в огромном озере, как будто там было два города: один на суше, другой в воде.

Он был прекрасен. И во многих отношениях отличался от того места, о котором меня предупреждала мама. Но она оказалась права в деталях, это я поняла сразу. В тот момент, когда я ступила на мощеную дорогу, ведущую в город, пыльную и истоптанную, я поняла, что иду в страну мертвых.

Когда мама впервые рассказала о ней, я подумала, это просто сказка. Вижу свою маму как наяву: она рассказывает долгими вечерами за пряжей; длинные пальцы сучат хлопок, крутится веретено. Свет костра падает на руки, занятые работой. Хотела бы я вспомнить ее лицо. Но на месте него только мутное пятно.

Все женщины семьи моего отца – бабушка, другие его жены и дочери – собирались у маминого очага, закончив дневную работу. Она была первой женой, и дом у нее был самый лучший.

На людях женщины посмеивались: «Женщины не умеют рассказывать! Рассказы – ложь, только мужчины умеют ее плести». Но дома они разговаривали и пересказывали друг другу истории, дошедшие до нас от далеких предков.

У моей мамы были самые интересные истории. Она приехала с востока, чтобы выйти замуж, поэтому говорила на другом языке. Я любила его звучание, он струился, как ручеек, бегущий по камням, другим женщинам она переводила на два, три, четыре языка. В моей стране мы говорили на множестве наречий, потому что большинство жен и все рабы были родом из разных мест.

Обычно я сидела у маминых ног и держала младенца Фоде: я была самой старшей из детей, а он самым младшим. Какой же он был красавчик, милее всех малышей! Я до сих пор помню тяжесть его тельца на сгибе руки, кудрявой головки на плече.

Теперь слова матери возвращаются ко мне.

«Было время, – говорила она, – когда человек умирал, и его душа попадала прямиком в благодать. Но люди пошли по кривой дорожке. Они перестали уважать предков. Стали ложиться брат с сестрой, отец с дочерьми. Они ели плоть своих собратьев, когда урожай был плохим. И Всемогущий прогневался. Теперь, когда человек умирает, его душа должна отправиться в страну мертвых».

Тени от костра мечутся на беленой стене у нее за головой.

«Сначала душа лежит в могиле. Месяц отдыхает. Затем встает и бродит по земле. Душа знает, что она должна отправиться в страну мертвых. Путь туда долог и утомителен. Душа должна пересечь великое море. Когда она достигнет земли, она должна взобраться на холмы и горы, пройти лугами и долинами, прежде чем спуститься в страну мертвых. Там живут призраки с белыми лицами. – Она всегда водила по лицу длинными тонкими пальцами, когда говорила это. – Они едят, как мы, пьют и спят. Там есть животные, леса и деревья. Есть деревни, и рынки, и лодки. Но это страна мертвых. Будут испытания, которые нужно преодолеть. Только пройдя множество испытаний, душа может возродиться и присоединиться к Всевышнему в милости».

Так она рассказывала.

И вот что случилось со мной.

После нападения на нашу деревню меня забрали. Из всей семьи остались только мы вдвоем с бабушкой. Нас посадили на корабль. Много недель мы лежали в темноте, тесно прижавшись друг к другу. Это было похоже на могилу.

Через шесть с половиной недель мы достигли земли, и нас стали распродавать.

Рабы продаются поштучно. Здоровый мужчина – это полноценный раб. Женщины, больные, дети и старики идут за половину или даже треть цены.

Сначала они продали мужчин и самых сильных мальчиков на острове Маргарита, где занимаются ловлей жемчуга. Для работы ныряльщиком нужны здоровые рабы, множество здоровых рабов, потому что труд их опасен, а век короток.

Следующую партию продали в Рио-де-ла-Ача в Тьерра-Фирме. Меня высадили на берег в Картахене, где разлучили с бабушкой, последней из моих родных; больше я никогда ее не видела.