Экономика за вечер. Все заблуждения о богатстве, инфляции и твоей зарплате: читать начало книги онлайн

Но заблуждение обусловлено тем, что рассматривается только этот конкретный производитель и его рабочие или только американские производители свитеров. Учитываются только результаты, которые уже перед глазами, и упускаются те, которые не видны, поскольку их возникновение предотвращается.

Лоббисты тарифного протекционизма постоянно выдвигают фактически ошибочные аргументы. Но давайте предположим, что факты в этом случае являются такими, какими их изложил производитель свитеров. Предположим, что пошлина в 5 долларов за свитер необходима для него, чтобы сохранить свое дело и обеспечить занятость для его рабочих, производящих свитеры.

Мы специально выбрали самый неблагоприятный пример с точки зрения отмены таможенной пошлины и привели доводы именно в пользу сохранения тарифа, который уже поспособствовал появлению отрасли промышленности и не может быть аннулирован без нанесения ущерба кому-либо. Мы специально пока не обсуждали, что введение нового тарифа стимулировало бы возникновение другой новой отрасли промышленности.

Итак, пошлина отменена; производитель теряет свой бизнес; тысяча рабочих теряют работу; частные заказчики несут ущерб. Результат для нас очевиден. Однако существуют и другие результаты, которые хоть и гораздо сложнее обнаружить, но они тоже быстро проявятся. Свитеры, которые раньше стоили в розницу по 30 долларов за штуку, теперь можно будет купить за 25 долларов. Потребители получат возможность покупать свитеры такого же качества дешевле, а намного лучшего качества – по той же самой цене. Если они покупают свитер такого же качества, то теперь они получают не только свитер, но и освободившиеся 5 долларов, чего бы не было при ранее существовавших условиях. Приобретая импортный свитер за 25 долларов, покупатели способствуют занятости в свитерной промышленности Англии, как и предсказывал американский производитель. Пятью оставшимися долларами они помогают занятости в любых других отраслях промышленности США.

Но на этом все не заканчивается. Покупая английские свитеры, они снабжают англичан долларами, на которые те могут покупать товары в США. Это фактически (если проигнорировать такие сложности, как колебания обменного курса валют, ключевые ставки по кредитам и т. д.) является для англичан единственным способом использовать эти доллары. Так как мы позволили англичанам продать нам больше, то теперь они могут купить у нас больше. На самом деле они вынуждены покупать у нас больше, чтобы их долларовые остатки оставались в торговом обороте. Таким образом, расширяя импорт английских товаров, мы должны больше экспортировать американские товары. И хотя теперь меньше людей занято в американской свитерной промышленности, большее число людей занято, причем с гораздо большей производительностью, скажем, в сфере производства стиральных машин или самолетов. Занятость в Америке в итоге не снизилась, а общее производство в Америке и Англии в итоге возросло. Занятость в каждой стране повысилась, причем люди выполняют ту работу, которая у них лучше всего получается, вместо того чтобы вынужденно заниматься неэффективной или некачественной деятельностью. Потребители в обеих странах становятся богаче. Они имеют возможность покупать то, что хочется, по наиболее дешевой цене. Американские потребители лучше обеспечиваются свитерами, а английские – стиральными машинами и самолетами.

А теперь давайте рассмотрим этот вопрос с другой стороны и в первую очередь рассмотрим влияние введения таможенного тарифа. Предположим, что не было бы тарифа на трикотажные изделия иностранного производства, американцы привыкли покупать импортные свитеры беспошлинно. Представим также, что предложено ввести 5-долларовую пошлину на ввозимые свитеры, чтобы в США создать свитерную промышленность.

Пока нет ничего логически неверного в этой идее. Стоимость английских свитеров для американского потребителя может быть сделана настолько высокой, что американские производители сочли бы выгодным заняться свитерным бизнесом. Но при этом американские потребители были бы вынуждены субсидировать эту отрасль. С каждого купленного американского свитера они в результате были бы вынуждены платить налог в размере 5 долларов, который собирался бы с них через более высокую цену новой свитерной отраслью.

Американцы, которые до этого никогда не работали в свитерной отрасли, найдут в ней работу для себя. Это правда. Но не будет ни чистой прибавки к доходу промышленности страны в целом, ни полной занятости. Потому что американскому потребителю придется платить на 5 долларов больше за свитер такого же качества, и именно на эту сумму у него останется меньше денег, которые он мог бы потратить на что-то еще. Так что в чем-то другом ему придется сократить свои расходы на 5 долларов. Для того, чтобы одна отрасль могла появиться или вырасти, сотня других будет вынужденно сокращаться. Для того, чтобы 50 тысяч человек могли быть заняты в производстве шерстяных свитеров, на 50 тысяч человек меньше должно быть занято во всех других отраслях.

Но новая отрасль будет видимой. Количество занятых в ней рабочих, объем инвестированного капитала, рыночная ценность ее продукции в долларах – все это может быть легко подсчитано. Соседи смогут видеть, как рабочие каждый день идут на фабрику по производству свитеров и обратно. Результаты будут ощутимыми и прямыми. Хотя сокращение сотни других отраслей, потерю 50 тысяч рабочих мест где-то еще будет не так просто заметить. Даже лучшие аналитики не смогут точно определить, сколько случаев потери работы было в других отраслях, точнее, сколько мужчин и женщин было освобождено от работы в каждой отдельной отрасли, какой объем бизнеса был потерян в каждой отельной отрасли. И не смогут понять, что этот замкнутый круг возник из-за переплаты потребителей свитеров. Потери, распространенные по всем другим сферам производственной деятельности в стране, будут сравнительно незначительны для каждой из них в отдельности. Невозможно точно определить, как каждый потребитель потратил бы свои дополнительные 5 долларов, если бы ему предоставили возможность сохранить их. Таким образом, подавляющее большинство людей, скорее всего, пребывало бы в иллюзии того, что новая отрасль обошлась нам бесплатно.

Важно обратить внимание на то, что новый таможенный тариф на свитеры не поднял бы заработную плату в Америке. Конечно, он дал бы американцам возможность работать в свитерной отрасли, имея практически средний уровень американской заработной платы (для рабочих этой квалификации), вместо того чтобы конкурировать в этой отрасли с британским уровнем заработной платы. Но в целом не произошло бы роста заработной платы в Америке в результате введения этой пошлины, потому что, как мы видели, в итоге не вырастет количество имеющихся рабочих мест, спрос на товары и производительность труда. На самом деле в результате введения тарифа производительность труда снизится.

И это приводит нас к реальному воздействию тарифного барьера.

Давайте рассмотрим более подробно, как это происходит. Мы увидели, что потребитель, платя больше за облагаемый пошлиной товар, имеет ровно на столько же меньше, чтобы купить другие товары. То есть здесь нет чистой выгоды для промышленности в целом. Но в результате искусственного барьера, воздвигнутого против товаров иностранного производства, американские труд, капитал и земля используются менее производительно, чем это может быть. Итак, в результате тарифного барьера средняя производительность американского труда и капитала снижается.

Если посмотреть на это с точки зрения потребителя, то обнаружится, что он может меньше приобрести на свои деньги. Из-за того, что он платит больше за свитеры и другие облагаемые пошлиной товары, он может меньше купить других товаров. Таким образом, его общая покупательная способность снижается. В зависимости от того, какой денежно-кредитной политике следуют, конечное воздействие тарифов заключается либо в снижении заработной платы в денежном выражении, либо в инфляции. Но совершенно очевидно, что тариф, хотя и может вызвать рост заработной платы в сравнении с тем, какой она была бы в облагаемых пошлиной отраслях, должен в итоге (когда приняты во внимание все виды занятости) сокращать реальные заработные платы. То есть сокращать их в сравнении с тем, какими они были бы в ином случае.

Только умы, находящиеся поколениями под влиянием лжепропаганды, могут рассматривать этот вывод как парадоксальный. Какого еще результата можно ожидать от политики намеренного наименее эффективного использования наших ресурсов и капитала, чем мы знаем? Какого еще результата можно ожидать от намеренно воздвигаемых искусственных препятствий на пути торговли и транспортных перевозок?

Возведение тарифных барьеров имеет тот же эффект, что возведение настоящих стен. Показательно то, что протекционисты обычно используют военную терминологию. Они говорят об «отражении вторжения» иностранной продукции. А средства, предлагаемые ими в фискальной сфере, подобны используемым на поле сражения.

И подобно тому, как иностранная армия вынуждена использовать более дорогие средства для преодоления препятствий – более мощные танки, миноискатели, инженерные войска для проходов через проволочные заграждения, переправления вброд и возведения мостов, – так и для преодоления тарифных препятствий должны быть разработаны более дорогие и эффективные логистические средства. С одной стороны, мы пытаемся сократить стоимость перевозок между Англией и Америкой, Канадой и США, разрабатывая более быстрые и эффективные самолеты и корабли, лучшие дороги и мосты, лучшие локомотивы и грузовики. А с другой – мы компенсируем эти инвестиции в повышение эффективности транспортировки тарифом, который делает коммерчески еще более сложным вопрос транспортировки товаров, чем это было ранее. Мы делаем перевозку свитеров на доллар дешевле, а затем увеличиваем тариф на два доллара, ограничивая объемы отправок свитеров.

Таможенный тариф рассмотрен как средство выигрыша производителя за счет потребителя. В каком-то смысле это верно. Те, кто поддерживает тариф, думают только об интересах производителей, сразу же выигрывающих от введения отдельных пошлин. Они забывают об интересах потребителей, которые сразу же нарушаются из-за того, что они вынуждены платить эти пошлины. Но было бы неправильным думать о проблеме тарифа как о конфликте между интересами производителей и потребителей в целом.

Наоборот, как мы только что видели, он помогает защищенным производителям за счет всех остальных американских производителей, и в особенности тех, которые имеют сравнительно большой потенциальный экспортный рынок.

Возможно, этот последний пункт будет понятнее, если мы приведем намеренно преувеличенный пример. Предположим, мы делаем тарифный барьер настолько высоким, что он становится абсолютно запретительным, вследствие чего прекращаются поступления импортных товаров из окружающего мира. Допустим, в результате этого цена на свитеры в Америке возрастет всего на 5 долларов. Тогда американские потребители, заплатив на 5 долларов больше за свитер, потратят в среднем на 5 центов меньше на каждую из остальных ста американских отраслей промышленности. Эти цифры взяты только для иллюстрации принципа, и, естественно, такого симметричного распределения потерь не будет. Более того, вне всякого сомнения, сама свитерная отрасль пострадает от протекции других отраслей. Но эти сложности можно пока оставить в стороне.

Из-за того, что рынок зарубежной промышленности в Америке будет полностью отсечен, зарубежная промышленность не получит в обмен доллары и поэтому лишится возможности покупать американские товары[9]. В результате этого американская промышленность пострадает прямо пропорционально доле своих предыдущих продаж за рубеж. В первую очередь пострадают такие отрасли, как хлопок-сырец, медь, швейные машины, сельскохозяйственное оборудование, печатные машинки, коммерческая авиация и т. д.

Более высокий тарифный барьер, который, однако, не является запретительным, приведет к тем же самым результатам, но только в меньшей степени.

Следовательно, воздействие тарифа заключается в изменении структуры американского производства.

В долгосрочной перспективе, несмотря на многочисленные «за» и «против», тариф не имеет никакого отношения к вопросу о занятости. (Верно то, что внезапные изменения тарифа, как в сторону повышения, так и понижения, могут создать временную безработицу, так как они вызывают соответствующие изменения в структуре производства. Такие внезапные перемены могут даже вызвать депрессию в экономике.) Но тариф имеет отношение к вопросу о заработной плате. В долгосрочной перспективе он всегда ведет к снижению реальной заработной платы, поскольку снижает производительность, объемы производства и благосостояние.

Возможно, вы спросите, почему бы не решить проблему, защитив тарифом всех производителей? Но заблуждение в том и состоит, что таким способом нельзя помочь всем производителям одинаковым образом, как невозможно помочь и всем отечественным производителям, «превосходящим по продажам» зарубежных производителей. Именно эти эффективные производители неизбежно пострадают от изменения покупательной способности, вызванной тарифом.

В вопросе с таможенными пошлинами мы должны иметь в виду одну меру предосторожности. Это та же самая мера, которую мы сочли необходимой при изучении воздействия оборудования. Бесполезно отрицать, что тариф приносит или, по крайней мере, может приносить выгоду определенным интересам. Верно и то, что эта выгода происходит за счет всех остальных. Но она действительно есть. Если одна отрасль может получить протекцию, одновременно с тем, что ее владельцы и занятые в ней рабочие могут пользоваться преимуществами свободной торговли, покупая любую другую продукцию, эта отрасль будет выигрывать, даже по балансу-нетто. Однако при попытке расширить область охвата тарифными преимуществами даже люди в защищенных отраслях, как производители, так и потребители, начинают страдать от протекционизма других людей, и в итоге они могут стать беднее даже по балансу-нетто, чем они были, когда ни у них, ни у остальных не было защиты.

Мы не должны отрицать, как это часто делали полные энтузиазма сторонники свободной торговли, возможность получать выгоду этих тарифов для определенных групп. И не будем подыгрывать, например, идее, будто снижение тарифа поможет всем и не нанесет вреда никому. Верно то, что это снижение в итоге поможет стране, но кто-то пострадает. Группы, которые ранее были сильной протекцией, пострадают. На самом деле, это одна из причин того, почему нехорошо создавать такие защищенные интересы, возводя их на первое место. Но ясность и беспристрастность мышления вынуждают нас видеть и признавать правоту представителей некоторых отраслей, утверждающих, что устранение тарифа на их продукцию лишит их бизнеса и оставит их рабочих (по крайней мере, временно) без работы. А если их рабочие владели специализированными навыками, они могут или постоянно оставаться безработными, или до тех пор, пока им, наконец, не удастся переквалифицироваться с соответствующим уровнем. Определяя воздействие тарифов, как и в случае определения влияния машинных технологий, мы должны стараться видеть все основные воздействия, как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, на все группы.

Нет смысла обсуждать и воздействие импортных квот, валютного контроля, билатеризма[10] и других средств сокращения, отклонения или предотвращения международной торговли. Эти средства в целом так же влияют, как высокие или запретительные тарифы, а часто даже еще хуже. Они представляют собой намного более сложные темы, но их итоговое воздействие можно определить, используя тот же самый вид рассуждений, который мы здесь использовали в отношении тарифных барьеров.

Глава XI

Стремление к экспорту

Трудно найти что-то более логически противоречивое. В долгосрочной перспективе импорт и экспорт должны быть взаимно уравновешены (если рассматривать оба понятия в широком смысле, включая такие «невидимые» пункты, как расходы туристов, расходы на морские перевозки и все другие пункты в «платежном балансе»). Экспорт оплачивает импорт, и наоборот. Чем больше у нас объем экспорта, тем больший объем импорта мы должны иметь, если мы ожидаем, что наши товары когда-то будут оплачены. Чем меньше наш импорт, тем меньший экспорт мы можем себе позволить. Без импорта мы не можем позволить себе экспорт, так как у иностранцев не будет средств на покупку наших товаров. Когда мы принимаем решение сократить объем импорта, мы, в сущности, принимаем решение сократить и объем нашего экспорта. Когда мы принимаем решение увеличить объем экспорта, мы фактически принимаем решение и об увеличении нашего импорта.

Причина очевидна. Американский экспортер продает свои товары английскому импортеру и получает платеж в английских фунтах стерлингов. Но он не может использовать английские фунты, чтобы платить заработную плату своим рабочим, купить жене одежду или приобрести билеты в театр. На все эти цели ему нужны американские доллары. Поэтому английские фунты будут для него бесполезны, пока он не использует их сам, чтобы приобрести товары английского производства, или не продаст их (через свой банк или другого агента) какому-нибудь американскому импортеру, желающему использовать их для приобретения английских товаров. Что бы он ни предпринял, эта сделка не может быть завершена до тех пор, пока американский экспорт не будет оплачен равным объемом импорта.

[9] Зарубежная по отношению к американскому рынку промышленность могла бы получить доллары путем обмена на валютных рынках. Автор подразумевает, что в данном случае ей пришлось бы взять на себя все издержки, связанные с подобными операциями – комиссию за обмен, волатильность курсов валют и т. д. Физически зарубежная промышленность не лишится возможности покупать американские товары. – Прим. науч. ред.

[10] Билатеризм – принцип международной торговли, основанный на прямых соглашениях, заключенных непосредственно между двумя государствами и ограничивающий торговлю только данными соглашениями.