Экономика за вечер. Все заблуждения о богатстве, инфляции и твоей зарплате: читать начало книги онлайн

Государственной «поддержки» бизнеса иногда сто́ит бояться не меньше, чем государственной враждебности. Эта мнимая поддержка часто выражается в виде прямого предоставления государственного кредита или обеспечения частных займов.

Вопрос государственного кредитования сложен – в его стоимость включен текущий уровень инфляции. Отложим анализ последствий различных видов инфляции до следующих глав. А сейчас простоты ради предположим, что кредит, который мы рассмотрим, не инфляционный. Как мы вскоре увидим, инфляция усложняет анализ, но не оказывает существенного влияния на последствия обсуждаемой политики.

В Конгрессе США часто звучат предложения увеличить объемы кредитования фермерам. Большинство конгрессменов считают, что фермеры просто не могут получить необходимое им количество кредитов. Они заявляют, что кредитов, предоставляемых частными ипотечными компаниями, страховыми компаниями или банками страны, никогда не бывает «достаточно». Конгресс всегда находит новые лакуны, незаполненные кредитными учреждениями, и при этом ему не важно, сколько из них уже появилось на свет благодаря его содействию. Даже если у фермеров открыт доступ к долгосрочным и краткосрочным кредитам, может оказаться, что им не хватает «среднесрочных» кредитов, или слишком высока процентная ставка, или частные займы предоставляются только богатым и хорошо зарекомендовавшим себя фермерам. Таким образом, благодаря законодательной власти появляются все новые и новые кредитные учреждения и типы займов фермерам.

По мнению честных заемщиков, все кредиты должны в конечном счете быть погашены. Кредит – это долг. Следовательно, предложения об увеличении объемов кредитования – это просто другое название предложения об увеличении налогового бремени. И они были бы значительно менее привлекательными, если бы назывались не первым, а вторым названием.

Мы не обсуждаем обычные кредиты, которые фермеры берут из частных источников. Это закладные, кредиты на покупку автомобилей, приобретение холодильников, тракторов и другой сельскохозяйственной техники в рассрочку, а также банковские кредиты для того, чтобы поддерживать фермера, пока он собирает урожай, продает его и получает деньги за свой товар. В данном случае нас интересуют только те сельскохозяйственные ссуды, которые предоставляются или гарантируются государством.

Существует два вида таких ссуд. Первый позволяет фермеру временно удерживать урожай и не поставлять его на рынок. Это особенно пагубный вид займа, но нам будет удобнее рассмотреть его позднее, когда мы подойдем к вопросу о государственном контроле над товарами. Второй вид ссуд обеспечивает фермера средствами, на которые он сможет купить себе саму ферму, тягач или трактор или все вместе.

На первый взгляд обстоятельства предоставления таких ссуд могут показаться убедительными. Предположим, перед нами бедная семья с очень ограниченными средствами к существованию. Было бы жестоко и вместе с тем расточительно включать ее в список для получения пособия по безработице. Может, сто́ит купить этим людям ферму, помочь им открыть бизнес, стать активными гражданами, позволить им внести свою лепту в увеличение ВВП и выплатить ссуду из средств, полученных с того, что они производят? Или приведем другой пример: фермер борется за выживание, используя примитивные методы производства, поскольку у него нет возможности купить трактор. Может, лучше одолжить ему денег на покупку трактора, улучшив тем самым его производительность? А потом он сможет выплатить ссуду из прибыли с урожая. Таким образом, мы улучшим не только его материальное благосостояние и поставим на ноги, но и обогатим целое общество. Получается, что ссуда совсем ничего не сто́ит как правительству, так и налогоплательщикам, так как она «самоокупается».

Собственно говоря, этим и занимаются каждый день частные кредитные учреждения. Если человек хочет купить ферму, но у него, предположим, есть только половина или треть необходимой суммы, сосед или сберегательный банк могут одолжить ему оставшуюся сумму под залог фермы. Если он хочет купить трактор, компания-производитель или финансовая компания позволят ему купить этот трактор за треть цены, а оставшиеся деньги он сможет выплатить в рассрочку из доходов, которые этот же самый трактор и поможет обеспечить.

Однако есть существенная разница между ссудами, которые предоставляют частные кредиторы, и ссудами, которые предоставляет государство. Каждый частный заимодатель рискует своими собственными деньгами. (Конечно, банкир рискует деньгами, доверенными ему. Если он их теряет, то ему приходится либо возмещать их из собственных сбережений, либо уходить из бизнеса.) Когда люди рискуют собственными деньгами, они обычно очень внимательно относятся к определению достаточности заложенного имущества, деловой хватки и порядочности заемщика.

Если бы правительство придерживалось таких же строгих стандартов, то не было бы никаких убедительных доводов в пользу его деятельности в этой сфере. Зачем заниматься тем же, чем занимаются частные компании? Но правительство почти всегда придерживается иных стандартов. Главным доводом в пользу участия государства в кредитовании является на самом деле то, что оно предоставляет займы тем, кто не может получить их у частных заимодавцев. Если сказать это другими словами, то государство как кредитор рискует чужими деньгами (деньгами налогоплательщиков), в то время как частные заимодатели не решаются ими рисковать. Сторонники такой политики свободно признают, что проценты потерь выше по государственным займам, чем по частным. Однако они утверждают, что это с избытком компенсируется дополнительной продукцией, произведенной заемщиками, возвращающими деньги, и даже большинством тех заемщиков, которые их не возвращают.

Аргумент правдоподобен только в случае конкретных заемщиков, которые получают денежные средства от государства, и не учитывает кейсы, когда такие программы кредитования лишают этих средств.

Заемщик получает, скажем, ферму или трактор. В настоящее время количество ферм и тракторов ограничено (особенно если, предположим, экономический избыток тракторов не возникает просто за счет других вещей). Ферма или трактор, полученные человеком А, не могут быть одолжены человеку B. Возникает вопрос: кому лучше одолжить капитал – человеку А или человеку B?

Чтобы правильно ответить на этот вопрос, нужно пересмотреть достоинства А и B и оценить их реальный или потенциальный вклад в производство. Предположим, человек А может получить ферму и без помощи со стороны государства. Местный банкир и его соседи знают его и его положительные качества. Они хотят найти применение своим деньгам. Они знают, что он не только хороший фермер, но и честный человек, который держит свое слово. Конечно, давать взаймы – всегда риск. Возможно, этот фермер уже собрал достаточную сумму для того, чтобы выплатить четверть стоимости фермы за счет своего усердия, бережливости и предусмотрительности. И тогда банкир или сосед дают ему взаймы остальные три четверти, и он получает ферму.

Существует широко распространенное, странное мнение о том, что кредит – это что-то, что банкир дает человеку. На самом деле, наоборот, кредит – это что-то, что у человека изначально есть. Возможно, потому, что у человека есть рыночные активы, обладающие большей денежной стоимостью, чем ссуда, которую он просит. Или потому, что у него хороший характер и послужной список. Он приносит их с собой в банк, и именно поэтому банкир дает ему ссуду.

Теперь предположим, что банкир предоставляет ссуду человеку А. Но правительство включается в кредитную деятельность с благотворительным настроем, чтобы помочь человеку B. B не может получить закладную или любой другой заем у частных кредиторов, потому что они ему не доверяют. У B ведь нет сбережений, впечатляющих фермерских заслуг, и в данный момент он живет на пособие по безработице. А почему бы, говорят сторонники государственного кредитования, не сделать из этого человека полезного и эффективного члена общества, одолжив ему сумму, достаточную для покупки фермы и тягача или трактора, и тем самым помочь ему утвердиться в этом бизнесе?

Возможно, в единичной ситуации это могло бы хорошо сработать. Но очевидно то, что заемщики, отобранные по правительственным стандартам, менее кредитоспособны, чем те, кого отбирают по частным стандартам. Из предоставляемых им займов будут потеряны бо́льшие суммы. Процент неудач среди них будет намного выше. Они будут менее производительными. Больше ресурсов будет потрачено ими впустую. Тем не менее получатели государственных кредитов покупают фермы и тракторы, которые могли бы стать собственностью тех, кто достоин получения частного кредита. Поскольку ферму покупает человек B, человек А может остаться ни с чем. Например, по причине увеличения процентных ставок со стороны правительства и, как следствие, роста цен на фермы или отсутствие по соседству других ферм для продажи. В любом случае итоговым результатом государственного кредитования становится не увеличение национального богатства, а его уменьшение, так как доступный реальный капитал (фермы, тракторы и т. д.) оказался в руках менее производительных заемщиков, а не в руках более производительных и надежных людей.

Суть проблемы будет понятнее, если мы перейдем к примерам из других видов бизнеса. Нередко правительству предлагают взять на себя риски, «слишком большие для частного бизнеса». Это означает, что бюрократам надо разрешить рисковать деньгами налогоплательщиков, притом, что сами они, будь затронут вопрос об использовании их собственных средств, никогда бы на подобный риск не решились.

Такая политика может привести к разным формам зла. Прежде всего, к коррупционному фаворитизму – когда займы предоставляются друзьям или в обмен на взятки. Это неизбежно приведет к скандалам, обвинениям каждый раз, когда деньги налогоплательщиков выбрасываются на предприятие, которое в итоге обанкротилось. Усилятся требования по установлению социалистического строя. И возникнет вопрос: если правительство планирует брать на себя риски, то почему бы ему не получать и прибыль? Как можно оправдать тот факт, что налогоплательщики рискуют, а прибыль получают частные капиталисты? (Как мы позже увидим, это уже делается при предоставлении фермерам «безвозмездных» правительственных займов.)

Но пока не будем рассматривать эти формы зла, а сконцентрируемся только на одном последствии кредитования такого типа. Его суть в том, что капитал в процессе обслуживания долга тратится впустую и происходит сокращение объемов производства. Доступный капитал вкладывают в плохие или, в лучшем случае, сомнительные проекты. Капитал получают заемщики, менее компетентные и надежные, чем те, в чьих руках он мог бы оказаться. В любой момент объем реального капитала (в отличие от денежных знаков, выдаваемых печатным станком) ограничен. Поэтому то, что дают человеку B, не может быть отдано человеку А.

Люди хотят инвестировать свой собственный капитал, но при этом действуют предусмотрительно, так как хотят вернуть вложенные средства. Поэтому, прежде чем пойти на риск, большинство кредиторов тщательно изучает каждое поступившее им предложение. Они взвешивают перспективу прибыли и возможность убытков. Да, бывает, что они ошибаются. Но по ряду причин они совершают меньше ошибок, чем государственные чиновники. В первую очередь потому, что рискуют либо своими собственными деньгами, либо деньгами, которые были добровольно доверены им. Правительство при предоставлении займов использует деньги, принадлежащие другим людям, изъятые у них в форме налогов вне зависимости от их личного желания. Частные деньги инвестируются только в том случае, если есть абсолютная уверенность в получении процентов или части прибыли. Есть ожидание, что люди, которые купили кредит, будут выпускать товары, востребованные рынком. Государственные деньги, скорее всего, будут даны взаймы с какой-нибудь неясной общей целью типа «создания рабочих мест»; и чем менее производительны будут работы, то есть чем больший объем занятости они потребуют относительно ценности продукта, тем, вероятно, более высокого мнения будут чиновники об инвестициях.

Более того, частные кредитные организации проходят жесткое испытание рынком. Если они допускают серьезную ошибку, то теряют свои деньги и у них не остается средств для предоставления займов. Только в случае, если их деятельность в прошлом была успешной, у них имеется больше денег, которые они могут предоставить в долг в будущем. Таким образом, частные заимодатели (за исключением сравнительно небольшой их части, которая унаследовала свой капитал), проходят жесткий отбор, при котором выживают сильнейшие.

Но конечный результат остается тем же: частные займы позволяют использовать имеющиеся ресурсы и капитал намного лучше, чем государственные. Государственные займы приводят к гораздо бо́льшим потерям капитала и ресурсов, чем частные. Словом, по сравнению с частными, государственные займы снижают производительность, а не повышают ее.

Вкратце, инициаторы предложения о предоставлении государственных займов частным лицам учитывают человека B и забывают о человеке А. Они учитывают людей, в чьи руки капитал вкладывается, и забывают о тех, кому средства могли бы достаться в ином случае. Они учитывают проект, в который вкладывают деньги, и забывают о проектах, которым в связи с этим они не дают осуществиться. Они видят немедленную выгоду для отдельной группы, но игнорируют потери для других групп и суммарную потерю для общества в целом.

Аргументы против гарантируемых правительством займов и ипотеки для частного бизнеса и физических лиц почти так же вески, хоть и менее очевидны, как и доводы против прямого государственного кредитования. Сторонники предоставления обеспечиваемой государством ипотеки также забывают, что предоставляемые в долг средства – реальный капитал, ограниченный в предложении. Гарантированная государством жилищная ипотека, особенно при ничтожном первоначальном взносе или отсутствии такового, неизбежно означает более плохие условия размещения займа, чем в других случаях. Чиновники вынуждают обычного налогоплательщика субсидировать повышенные риски и нести потери, воодушевляя на «покупку» жилья людей, которые на самом деле не могут себе позволить такое приобретение. В итоге это ведет к переизбытку предложения домов в сравнении с другими благами. Государство временно чрезмерно стимулирует строительство, повышая стоимость строительства для всех (включая покупателей домов с гарантированными жилищными кредитами), чем в итоге может сбить с толку строительную промышленность в сторону чрезмерного и дорогого расширения, ведущего к «пузырю». Словом, в долгосрочной перспективе ипотечные кредиты с госучастием не способствуют увеличению общего национального производства, а стимулируют неправильные вложения.

В начале этой главы мы отметили, что государственная «помощь» бизнесу иногда так же опасна, как и враждебность со стороны правительства. И это относится как к субсидиям, так и к займам с госучастием.

Последователи «Нового курса» и аналитики хвастаются тем, что Америка «спасла бизнес», создав Корпорацию финансирования реконструкции, Кредитную корпорацию домовладельцев и другие государственные учреждения в 1932 году и позже. Но ведь власть не сможет оказать никакой финансовой помощи бизнесу, если ничего у него не отняло или не отнимет. Источник государственного финансирования – налоговые поступления. Даже разрекламированные госкредиты основаны на предположении, что займы в итоге окупятся из доходов от налогов. Когда государство предоставляет займы или субсидирует бизнес, оно облагает налогом успешный частный бизнес с целью поддержать менее успешных частных предпринимателей. И хотя при определенных чрезвычайных обстоятельствах для этого находятся благовидные доводы, в долгосрочной перспективе это не выглядит как выгодное дело, если рассматривать с точки зрения государства в целом. И опыт показал, что это так.

Глава VI

Проклятие машин

Одно из самых живучих экономических заблуждений – уверенность, что автоматизация труда создает безработицу. Тысячекратно опровергнутое, оно столько же раз возрождалось из пепла, такое же стойкое и энергичное, как и всегда. Каждый раз, когда возникает продолжительная массовая безработица, виноватыми оказываются машины. Это заблуждение до сих пор лежит в концепции многих профсоюзов. Общественность терпит их действия либо потому, что в глубине души верит в правоту профсоюзов, либо слишком сбита с толку, чтобы понять, в чем же они заблуждаются.

Вера в то, что машины вызывают безработицу, когда ее придерживаются хоть с какой-то логической последовательностью, ведет к нелепым выводам. Получается, что безработицу вызывают не только любые технологические усовершенствования наших дней, но и первобытный человек уже должен был начать вызывать ее, когда пытался облегчить свою участь, избавив себя от бесполезного труда и чрезмерного пота.

Не возвращаясь к тем далеким временам, давайте обратимся к Адаму Смиту и его «Исследованию о природе и причинах богатства народов», опубликованному в 1776 году. Первая глава выдающейся книги посвящена разделению труда. В этой главе автор рассказывает нам о том, что рабочий, незнакомый с использованием машинного оборудования в производстве булавок, «мог с трудом изготовить одну булавку за день и, конечно, никак не мог бы произвести двадцать булавок». Но при помощи машинного оборудования он мог бы за это время произвести 4800 булавок. Увы, уже во времена Адама Смита каждый станок лишал работы от 240 до 4800 рабочих, занятых на производстве булавок. В этой отрасли машины оставили без работы, если люди были просто уволены, 99,98 % персонала. Могло ли быть что-то еще хуже?