Экономика за вечер. Все заблуждения о богатстве, инфляции и твоей зарплате: читать начало книги онлайн

Действительно, предшествующие износ и устаревание, если они не были точно отражены в бухгалтерских отчетах, могут смягчить последствия разрушения завода для его владельца в чистом остатке. Верно и то, что появление новых заводов и оборудования ускоряет процесс устаревания уже имеющихся заводов и оборудования. Если владельцы старых заводов и оборудования будут использовать их дольше, чем это будет приносить им прибыль, то смогут оказаться в сравнительно выгодном положении (если у них будут желание и деньги, чтобы заменить их новыми). Точнее говоря, они смогут сократить свои сравнительные потери.

Итак, уничтожение заводов не является выгодным для их владельцев, за исключением тех случаев, когда эти заводы уже потеряли свою ценность или приобрели отрицательную стоимость в результате износа и устаревания.

Кроме того, отдельно взятый человек (или социалистическое правительство) не может заменить завод и оборудование, если у него нет приобретенных сбережений или накопленного капитала. Война как раз уничтожает накопленный капитал.

Правда, существуют компенсирующие факторы. Технологические открытия и достижения военного времени могут, например, увеличить индивидуальную или общественную производительность труда в той или иной отрасли, и это может вызвать рост производства в целом. Но послевоенный спрос никогда с точностью не воспроизведет структуру довоенного спроса. Какими бы ни были компенсирующие факторы, разрушение никогда не может быть благом. Более того, беспричинное разрушение чего-либо, что представляет собой реальную ценность, всегда является чистой потерей, несчастьем или катастрофой.

Глава III

Социальные проекты подразумевают налоги

Нет в наше время более стойкой и серьезной веры, чем вера в государственные расходы. Повсюду государственные расходы преподносятся как спасительное решение всех экономических проблем. Частный сектор промышленности частично в застое? Кто, если не государство поможет ему. Безработица? «Очевидно», виной тому «недостаточная частная покупательная способность». Средство так же «очевидно». Государству необходимо достаточно потратить.

Огромное количество экономической литературы основано на этом заблуждении. Как часто бывает с подобного рода псевдотеориями, оно стало частью разросшейся замысловатой сети заблуждений, поддерживающих друг друга. В одной главе мы не сможем раскрыть ее полностью, поэтому позже вернемся к другим ее ветвям. А пока рассмотрим источник, породивший целое «потомство».

За все, что мы имеем, за исключением природных благ, нужно тем или иным образом платить. Мир полон так называемых экономистов, которые постоянно изобретают схемы получения чего-то из ничего. Они говорят нам о том, что правительство может тратить и тратить и при этом совершенно не облагаться налогами. А еще, что оно может продолжать накапливать долги и не погашать их, ведь «мы берем взаймы у самих себя». Мы вернемся к теме таких странных доктрин в последующих главах. Сейчас нам следует быть категоричными и указать, что в прошлом эти приятные мечты всегда развеивались именно по причине государственной неплатежеспособности или безудержной инфляции. Здесь нужно сказать, что все государственные расходы в конце концов должны быть оплачены из доходов от налогообложения и что сама по себе инфляция – следствие неправильной формы налогообложения.

Систему заблуждений, касающихся хронических государственных займов и инфляции, мы рассмотрим позже, а в этой главе предлагаю принять само собой разумеющимся, что каждый доллар из правительственных расходов поступает в государственную казну с налоговых отчислений. Как только мы посмотрим на ситуацию с этой позиции, предполагаемые чудеса государственных расходов предстанут перед нами в ином свете.

Некоторое количество государственных расходов, конечно, необходимо для выполнения важных государственных функций. Определенное количество работ – на улицах и дорогах, на мостах и в тоннелях, на оружейных заводах и военно-морских верфях, в области строительства зданий для законодательной власти и зданий вообще, зданий для отделений полиции и пожарных частей – необходимо для предоставления необходимых социальных услуг. В данном случае я не имею в виду общественные работы, которые существуют ради самих себя. Я говорю о тех видах общественной деятельности, которые рассматриваются как средства «предоставления занятости» или обогащения социума.

Вот, например, построен мост. Если он построен для удовлетворения устойчивого общественного спроса с целью решить прежде неразрешимую транспортную проблему, словом, если налогоплательщики коллективно нуждаются в мосте больше, чем в тех товарах, на которые они могли бы потратить деньги, изъятые у них в виде налогов, тогда не может быть никаких возражений. Но мост, построенный в первую очередь для «обеспечения рабочими местами», – это уже совсем другой мост. Когда обеспечение занятости становится главной целью, потребность отходит на второй план.

Дополнительный мост между Истоном и Уэстоном становится совершенно необходимым, даже если у американских чиновников нет аргументированных доводов в пользу его строительства. А с теми, кто сомневается в такой необходимости, расправляются как с обструкционистами и реакционерами.

Два аргумента выдвигаются в пользу моста: первый, в основном, приводят еще до начала строительства, второй – после завершения. Первый довод сводится к обеспечению занятости. Строительство этого моста даст, скажем, 500 рабочих мест на один год, а не будь проекта – и рабочих мест просто не было бы.

Это то, что лежит на поверхности. Но если смотреть дальше и видеть еще и побочные последствия, анализировать ситуацию не только как выгодоприобретатель, но и с позиции участников экономического процесса, получивших «побочку» от проекта, то картина представится совершенно иной. Определенная группа «мостовиков» сможет получить больше работы, чем в другое время. Но источник финансирования проекта – налоги. Значит, каждый доллар, потраченный на мост, – это доллар, полученный от налогоплательщика. Если строительство моста будет стоить 10 млн долларов, то и налогоплательщики потеряют ровно столько же – 10 млн долларов. А что если налогоплательщики могли бы потратить эти деньги на что-то действительно необходимое?

Из-за одного созданного государством рабочего места для строительства моста теряется одно частное рабочее место в какой-нибудь другой сфере. Мы видим рабочих, занятых строительством моста. Мы видим, как они работают. Доводы, приводимые расточителями государственной казны, становятся очевидными и, наверное, для большинства населения, убедительными. Но есть вещи, которые мы не видим, поскольку они увы, не реализовались. В данном случае речь идет о рабочих местах, не созданных из-за потери 10 млн долларов, изъятых у налогоплательщиков. Чем больше мостовиков, тем меньше автомехаников, портных, фермеров.

Доводы правительственных чиновников – для людей, способных видеть только то, что перед глазами. Эти люди обращают внимание только на мост, упуская его «побочные» следствия в виде так и не реализовавшихся возможностей. Например, не построенные дома, невыпущенные автомобили и стиральные машины, несшитые платья и пальто, а также, вероятно, не выращенные сельхозкультуры, неприготовленные продукты питания. Чтобы увидеть эти непроизведенные товары, нужно обладать определенным мышлением, которое имеется не у многих. Мы можем однажды подумать об этих несозданных товарах, но вряд ли получится удерживать мысль о них также долго, как мост, мимо которого мы проходим каждый рабочий день.

Разумеется, «правительственным языком» можно аргументировать обоснованность любых других социальных проектов. Это применимо к программе строительства жилья для людей с низкими доходами за счет государственных средств. А на самом деле – за счет налогообложения семей с высоким достатком (и, возможно, семей с еще меньшими доходами), вынужденных субсидировать избранных правительством для участия в соцпрограмме семей, чтобы они могли жить в лучших жилищных условиях за ту же или еще меньшую плату, чем до этого.

Я не буду перечислять все «за» и «против» государственного жилищного строительства. Покажу ошибочность только двух аргументов, чаще всего приводимых в его пользу. Первый – про «обеспечение занятости», а второй – про «создание богатства». Оба этих довода ложны, так как в них не учтены потери из-за налогов, которые взимаются для реализации госпрограммы жилищного строительства. Сколько рабочих мест создается в строительном деле, столько и теряется в других отраслях. Сколько квартир строится в рамках этой программы, столько не будет построено частных домов, выпущено стиральных машин и холодильников.

Дискуссия о том, как финансировать программу – ежегодными субсидиями или единовременно, – не меняет сути проекта. В любом случае деньги будут выделены из налоговых поступлений в бюджет. Используют ли средства налогоплательщиков сразу или распределят на несколько лет – всего лишь техническая деталь.

Психологическое преимущество сторонников государственного жилищного строительства в том, что процесс его реализации и конечный результат можно наблюдать: видно и как работают строители, и какие построены дома. Люди живут в них и с гордостью демонстрируют друзьям свои квартиры. Сложно «увидеть» нереализованные рабочие места, товары и услуги, которые не были произведены и предоставлены, на месте, где высятся новые построенные дома с счастливыми жильцами внутри. Один из персонажей пьесы Бернарда Шоу «Святая Иоанна» в ответ на упоминание гипотезы Пифагора о том, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца сказал: «Полный дурак! У него, что, глаз не было?»

Те же рассуждения можно применить и в отношении таких великих проектов, как «Администрация долины Теннесси»[4]. Масштабы этого проекта вызывают опасную «оптическую иллюзию». Могучая плотина, громадная арка из стали и бетона, «величественнее всего, что когда-либо было построено частным капиталом», фетиш фотографов, рай социалистов, чаще всего используемый символ чуда государственного строительства, собственности и управления. Здесь находятся мощные источники энергии и электростанции. Говорят, если бы ни проект, регион не поднялся бы на более высокий экономический уровень и вряд ли смог бы привлечь инвестиции в заводы и отрасли. Сторонники этого проекта в своих хвалебных речах представляют его как чистую экономическую выгоду без противовесов.

Не будем углубляться в достоинства «Администрации долины Теннесси» и других проектов, подобных этому, а попробуем увидеть обратную сторону медали.

А если учесть, что другие регионы при этом становятся сравнительно беднее? Корпорация, настолько огромная, что «не могла быть построена частным капиталом», на самом деле именно им и была построена – деньгами, экспроприированными под видом налогов (или, если средства были взяты в кредит, то отдаваться они будут тоже за счет налоговых отчислений). Вообразите частные электростанции, частные дома, печатные машинки и телевизоры, которым так и не суждено было появиться, потому что деньги всей страны были направлены на строительство фотогеничной плотины Норрис.

Я специально выбрал в качестве примеров государственные программы, на реализации которых так часто и горячо настаивают правительственные транжиры и которые так высоко ценит общественность. Я не сказал и слова о сотнях бесполезных проектов, главная цель которых – «создать рабочие места» и «дать людям работу». Вопрос о нужности или ненужности этих проектов никогда не обсуждается. Более того, чем большей расточительности они требуют, тем больше рабочей силы на них нужно и тем больше они соответствуют цели обеспечить максимальную занятость. При таких обстоятельствах очень маловероятно, что придуманные бюрократами проекты приведут к тому же чистому приросту богатства и благосостояния на каждый потраченный доллар, что и по инициативе налогоплательщиков в случае, если бы каждому из них позволили покупать или производить то, что им самим хотелось бы, вместо того чтобы быть вынужденными отдавать часть своих заработков государству.

Глава IV

Налоги мешают производству

Есть еще один фактор, уменьшающий вероятность того, что богатство, созданное благодаря государственным расходам, полностью компенсирует богатство, непроизведенное налогоплательщиками, именно из-за ежемесячных налоговых отчислений в правительственную казну. Не так уж просто, как считают многие, взять и переложить что-то из правого кармана государства в левый. По заверениям чиновников из правительства, если национальный доход составляет, например, 1,5 трлн долларов, то федеральные налоги в размере 360 млрд долларов в год – это всего лишь 24 % национального дохода, переведенного с частных целей на государственные. Это было бы так, если бы страна была такой же единицей объединенных ресурсов, как огромная корпорация, а все денежные перечисления были бы простыми бухгалтерскими операциями. Но высокопоставленные госслужащие забывают о том, что они берут деньги у человека А, чтобы выплатить их человеку B. Или они, наоборот, очень хорошо это понимают. Но пока чиновники пространно рассуждают о преимуществах процесса для человека B и о тех замечательных благах, которых у него никогда не было бы (если бы он не получил эти деньги), они забывают о последствиях таких операций для человека А. Они видят B, пренебрегая А.

Сейчас проценты подоходного налога для разных категорий населения разные. Причем он дополняется другими видами налогов. Эти налоги неизбежно влияют на действия и стимулы тех, кто их выплачивает. Если корпорация теряет сто центов с каждого потерянного доллара и оставляет себе только пятьдесят два цента с каждого заработанного и если она не может компенсировать годы потерь годами прибылей, это влияет на ее политику. Производство не будет расширяться или будет расширяться только по минимально рисковым направлениям. В такой ситуации те, кто осознает риск, не станут открывать новые предприятия. А это значит, что работодатели не откроют новые рабочие места или создадут их в меньшем количестве, чем могли бы. А другие люди вообще решатся на собственный бизнес и не станут работодателями. Обновление оборудования и лучшее оснащение заводов происходит намного медленнее, чем в иной ситуации. В долгосрочной перспективе результат таков, что потребители не получают более качественную и дешевую продукцию в той степени, в которой они могли бы ее получать, а реальная заработная плата сдерживается, хотя могла бы закономерно расти.

Похожий результат наблюдается, когда личный доход облагается в 50, 60 или 70 процентов. Люди начинают спрашивать себя, почему они должны работать девять месяцев в году на правительство и только три месяца на себя и свою семью. Теряя целый доллар, нести убытки, а, получая прибыль, иметь возможность оставить себе только его часть, они решают, что глупо рисковать своими деньгами. Вдобавок к этому доступный капитал, которым можно было бы рисковать, чрезвычайно сокращается. Его забирают в форме налогов прежде, чем его удается собрать. Словом, государство не дает появиться капиталу, необходимому для создания новых рабочих мест. А тех, кто обладает таким капиталом, лишает всякого стимула открывать новые предприятия. Правительство создает проблему безработицы, которую, по собственным заявлениям, само же и решает.

Конечно, определенное количество налогов необходимо для того, чтобы государство могло выполнять свои необходимые функции. Разумный фискальный режим для этой цели не должен сильно отразиться на производстве. Государственные услуги, предоставляемые взамен налоговым выплатам, в том числе безопасность производства, являются более чем компенсацией.

Глава V

Кредиты сбивают производство

[4] Проект «Администрации долины Теннесси» был инициирован в 1933 году в США. Он был одной из составных частей политики «Нового курса» президента США Франклина Рузвельта, направленных на борьбу с последствиями Великой экономической депрессии и восстановление экономики страны. В рамках проекта была построена одна из крупнейших ГЭС в США. Дешевая электроэнергия позволила ускорить экономический рост в одном из наиболее пострадавших от Великой экономической депрессии штате – Теннеси, а также создать значительное количество рабочих мест, что позволило снизить безработицу.