Скелет был засыпан землей, которая за многие годы проникла в гроб. Они сдували и смахивали землю, пока не увидели череп. Все ахнули, сразу заметив разницу.
Уродство, которое искал антрополог.
– Я думаю, наши друзья не видели этого, – сказал Шарп, наклоняясь, – иначе они воспользовались бы именно им. Это сэкономило бы им массу усилий.
Челюсть черепа показалась Рансиблу огромной. И все же у него совсем не было подбородка, или был очень маленький. И зубы. Как будто у него росли только моляры. Массивные и квадратные, не похожие ни на что, что он видел в своей жизни, кроме черепа, который они с Уортоном выкопали в его собственной эвкалиптовой роще.
– Послушайте. Это ведь тоже может быть подделка, – вдруг сказал он.
Все посмотрели на него.
– Конечно, – согласился ветеринар, – это было бы очень умно. Они предполагали, что мы придем сюда искать.
Он отошел от открытого гроба.
– Да где же этому конец? – отрывисто сказал Уортон.
– Ну, кое-что ясно, – сказал Шарп, проводя пальцами по щеке черепа.
Лоб, подумал Рансибл. Да, лоб. Он правда похож на череп неандертальца. И все же это не он. Он видел так много фотографий черепов неандертальцев за последние недели. Этот отличался от них. Несмотря на огромное разнообразие типов неандертальцев и даже их помесей с настоящими людьми, этот череп к ним не относился. Он видел перед собой уродство, а не представителя другого вида. Гормоны, подумал он. Как у того борца. Что это было – щитовидная железа? Нехватка йода в детстве или что-то такое.
– Интересно, как он питался, – сказал Сет Фолк.
– И правда интересно, – поддержал ветеринар.
– Я могу сказать вам сразу: это череп Homo sapiens. Не впадайте в ажитацию, – сказал Шарп. Все закивали. – Это был невысокий человек. Вероятно, он держался не слишком прямо. Брови у него сильно выступали. И челюсть. Вероятно, это влияло на речь.
– Предполагается, что неандертальцы могли иметь потомство с настоящими людьми, – заметил Рансибл.
– Да, – согласился Шарп, – есть некоторые основания так полагать. По останкам, которые мы нашли после войны. – Он принялся осматривать кости ног: – Вы хотите сказать, что это может быть потомок смешанной расы? Неандертальцев и Homo sapiens сразу? Никто из вас никогда не видел ничего подобного раньше? В этом районе? Кто-нибудь здесь живет? С таким уродством?
Все замотали головами.
– А кто первые поселенцы в этом районе? – спросил Шарп. – Здесь есть какая-то глушь? Захолустье? Ферма, оставшаяся со старых времен, где-то на хребте?
– У нас есть старый город, – сказал шериф Кристен.
– Какой старый город? – спросил Шарп. Его лицо засветилось.
– Прежний город Каркинез. Не там, где сейчас, а по другую сторону хребта. Со стороны океана.
– На болоте, – добавил ветеринар.
– А сейчас там кто-нибудь живет?
– Буквально несколько человек, – сказал ветеринар, – очень бедные, темные люди. Сейчас он почти в руинах.
– Он заброшен. Там остались жалкие лачуги, – пояснил Рансибл.
– Они все еще живут ловлей устриц, – сказал Уортон, – как это делали индейцы.
– Давайте съездим туда, – сказал Шарп. – У них могут найтись старые рисунки и дагерротипы. У людей из глуши они обычно есть.
– Да, я видел их в одной из лачуг, – вспомнил ветеринар, – на каминной полке.
– Вы что-нибудь заметили? – спросил антрополог.
– Просто лица. Уродливые старые люди в черной одежде. Хмурые. Ну, вы знаете.