– Может быть, позже куплю. Я собираюсь зайти в Донки-холл.
– Хорошо, – тут же отозвалась она.
Он двинулся к дороге. Сунул руки в карманы и пошел вниз по холму к Донки-холлу. На ходу он внезапно понял, что так и не посмотрел чеки и так и не знает, чего они на самом деле стоят.
Значит, она все-таки взяла верх.
И тогда его отчаяние вернулось. Она снова меня уговорила, сказал он себе, в каком-то оцепенении; он обнаружил, что бормочет себе под нос и ухмыляется, как будто ему нужно было сказать это вслух, чтобы поверить самому себе.
– Черт возьми, – сказал он с неопределенным восхищением. – Мне вернуться?
Да, решил он. Донки-холл может подождать.
Вернувшись, он обнаружил, что она больше не читает на террасе, а ушла в дом. Он стал искать ее в доме.
Увидев его, она удивилась. Она сидела на кровати и иголкой выковыривала из пальца занозу.
– Я вынужден отдать тебе должное, – сказал он.
– Ты о чем? – спросила она. – Посмотри на мою руку. Это когда я дрова для камина носила. Такая длинная мягкая щепка, которая ломается. – Она вскрикнула от боли и отдернула иглу. – Больно, – пожаловалась она.
– Тебе помочь? – спросил он.
– Нет, – тут же сказала она, – ты сделаешь мне только больнее, и тебе это понравится.
Она продолжала ковырять палец, оттопырив нижнюю губу.
– Слюнтяйка, – сказал он.
Подняв голову, она сказала дрожащим голосом:
– Никак не могу ее достать.
Он взял ее за руку, и от его прикосновения она задрожала. Сидя рядом с ним на кровати, она вздохнула. Он почувствовал, как ее напряженное, жесткое тело расслабилось.
Ее рука оказалась теплой и слегка влажной от пота. Сейчас она вела себя как ребенок. Он подумал, что она плохо переносит боль. И, обняв ее, начал забывать, что она враг, что она опасна.
– Ты так долго меня не обнимал, – сказала она, – обними еще раз.
Он так и сделал. Через мгновение он поднял руку и накрыл ладонью правую чашечку лифчика. Под его пальцами ее грудь шевельнулась; он почувствовал, как напрягается сосок, и сунул руку под ткань, чтобы взяться за саму грудь.
– Ты хорошо подумал? – сказала она, не пытаясь отстранить его руку. – Сколько времени прошло с тех пор, как мы в последний раз занимались любовью?
– Много. – Он сжал ее сосок, который немедленно затвердел. Она вздохнула, прижимаясь к нему.
– Это неправильно? – спросила она. – Среди дня?
– Нет. – Он завел другую руку ей за спину и расстегнул застежку. Она сняла лифчик и отбросила в сторону, а он схватил обе ее груди, любуясь напряженными сосками. Она тоже смотрела на них; это зрелище, казалось, возбуждало ее.
– Задерни шторы, – велела она, прикрыв глаза.
– Потом. – Он сжал ее соски.
– Кто-нибудь может увидеть. Или зайти. Пожалуйста. – Но сама она не пошевелилась и не вывернулась из его рук. – Уолт, пожалуйста. Это меня нервирует.
Поднявшись с кровати, он дошел до окон. В комнате стало намного темнее.
– Так даже лучше, – сказал он, – мрачно.