В субботу утром Уолт Домброзио вышел за почтой пораньше, потому что в двенадцать окошечко закрывалось, и если письма клали в ящик, то журналы и посылки забрать не получилось бы. В ящике могла бы лежать красная карточка, сообщающая, что отправление слишком велико, и ему пришлось бы провести остаток субботы и все воскресенье, гадая, что это такое.
В эту субботу, открыв ящик, он обнаружил тонкий темно-коричневый маленький конверт с прозрачным окошком – из банка. Его имя и адрес были написаны ручкой, а не напечатаны. Он сразу понял, что это. Он получал такие несколько раз за последний год. Это было уведомление о том, что денег на чековом счету не хватает, но банк все равно обработал чек по специальной ставке.
Выйдя из почтового отделения, он сразу разорвал конверт. Он был прав. Чек, помеченный как «недостаточно средств», был всего на десять долларов, и это означало, что на счету не осталось даже десяти долларов. Чек выписала Шерри, заметил он. Его захлестнул ужас, и он побежал к дому как можно быстрее.
Вернувшись домой, он обнаружил свою жену на террасе. Она сидела в плетеном кресле, облаченная в желтые шорты и верх от купальника, и читала книгу.
– Слушай, – сказал он, – мы превысили лимит на счету.
– Нет-нет, – ответила Шерри.
– В каком смысле нет? Посмотри на это уведомление.
Он помахал перед ней бумажкой, и она наконец отложила свою книгу.
– Они ошиблись, – сказала она через некоторое время.
– Банк никогда не ошибается. Когда банк ошибался?
Ее спокойствие доводило его до исступления; ему казалось, что он наблюдает мир в замедленной съемке.
– Я только что смотрела чековые книжки, – сказала Шерри, – у нас на счету около двухсот долларов. Я позвоню в банк, – она прочитала имя кассира, – не помню этого человека. Он, наверное, не знает нас и попытался списать деньги с моего старого счета, который мы закрыли, когда открыли совместный счет.
– Сегодня суббота. Банк закрыт.
Это, похоже, ее не смутило; она отложила уведомление и снова взяла книгу.
– Тогда позвоню в понедельник. Или ты к ним зайдешь. Ты будешь здесь, а мне придется звонить из города. Так что, возможно, тебе стоит взять это на себя.
Сохраняя максимальное спокойствие, он сказал:
– Может быть, тебе лучше бы еще раз посмотреть чековые книжки? Прямо сейчас?
– Нет, – сказала она с ноткой раздражения, – я только что это сделала.
– Где последняя выписка?
– В ящике. Наверное.
Он пошел в спальню. Последние несколько месяцев он позволял ей проверять чековые книжки, поскольку теперь они клали на счет ее зарплату, а не его. Она так хотела, и он не мог ее остановить. И она платила по счетам.
Она вела себя очень грамотно, выписывала чеки аккуратно, указывая номер, который он никогда не мог запомнить, и заполняя корешок. Почерк у нее был четким и разборчивым, счета она проверяла и оплачивала до десятого числа. И все же вот оно. Уведомление о превышении лимита.
Он обнаружил, что последнюю выписку она даже не распечатала. И ей было почти две недели. Рухнув на кровать, он разорвал объемистый коричневый конверт, высыпал аннулированные чеки и изучил выписку со счета. Там значился остаток всего-навсего в сорок пять долларов.
Он выбежал обратно на улицу с выпиской и чеками.
– Смотри, – яростно закричал он, подсовывая листок ей под нос, – почему ты ее не открыла? Откуда у нас двести долларов? Две недели назад у нас было всего сорок пять, и мы ничего не клали на счет с третьего числа!
Она не ответила.
– Я неправ? – закричал он.
– Перестань на меня кричать, – сказала она своим низким, убийственным тоном, – а не то дело закончится дракой.
Дрожащим голосом он спросил намного тише:
– Где чековые книжки? Все три. Большая и две маленькие.