– Отлично, – согласился Домброзио, объяснил адрес и повесил трубку.
Выйдя из кофейни, он увидел красную «альфа ромео» у обочины дороги. Мгновение он тупо смотрел на машину, ничего не понимая. И только когда Шерри заговорила с ним, он осознал, в чем дело.
– Я все обдумала, – сказала она ровным бесстрастным голосом, – мне показалось неэтичным оставлять тебя здесь. Как бы ты ни обошелся со мной. Я несколько раз объехала квартал и вернулась, – протянув руку, она открыла дверь с его стороны, – ты ушел, но уборщик видел, куда ты делся.
– Я только что позвонил Чарли Хэлпину. Он приедет и заберет меня.
– Нестрашно, – сказала Шерри, – я подожду с тобой, и, когда он приедет, я объясню, что ты думал, что я забыла о встрече, но нашлась сразу после звонка. Ты ведь не рассказывал ему подробности? О нашей ссоре?
– Нет.
Она выключила двигатель и фары.
– Надеюсь, он скоро приедет. Без обогревателя я замерзну, – она подняла верх машины, – мне придется купить все снова. Ты не посмотрел, уцелело ли что-нибудь?
– Нет.
– Просто все выбросил.
Он кивнул.
– Ну, это было примерно шестьдесят пять долларов. Потому что ты не можешь себя контролировать; потому что ты ведешь себя как ребенок и устраиваешь истерики. – Сидя рядом с ним в темноте, она продолжала спокойным, почти бесцветным голосом.
Он ничего не отвечал. Он слушал.
– Я не знаю, хочу ли я работать с тобой. Я понятия не имею, как ты себя поведешь. Говорят, мужу и жене нельзя работать вместе. Ты наверняка будешь отвергать все мои предложения. Просто потому, что они исходят от меня.
«Я не сдамся, – сказал он себе. – Я продолжу борьбу. Но я знаю, что это безнадежно».
Показались фары старого «кадиллака» Чарли.
– Хочешь, я поговорю с ним? – сказала Шерри. – Я поговорю. Ты совсем устал, малыш.
Похлопав его по руке, она открыла дверцу и вышла, набросив пальто на плечи, очень деловая и уверенная. Не оглядываясь и не говоря ни слова, она подошла к «кадиллаку». Домброзио не слышал ни слова, их голоса заглушали проезжавшие машины. Через мгновение «кадиллак» уехал. Он мельком увидел человека за рулем и еще двоих на заднем сиденье – дружелюбные, радостные темные лица. Все они помахали ему, и Чарли нажал на гудок.
Сердце ныло. Он сидел и ждал, когда вернется жена.
8
На рассвете у Лео Рансибла зазвонил телефон. Это была компания по продаже недвижимости в Сан-Рафаэле, которая сообщила, что мистер и миссис Дитерс намереваются внести деньги. При этих словах он ощутил дрожь радости, чувство выполненного долга, которое придавало его бизнесу хоть какое-то благородство. Он закрыл сделку. И депозит, как сообщила ему компания по продаже недвижимости, был за больший из двух домов, которые рассматривали Дитерсы.
«Два за вчера!» – подумал он, вешая трубку. Плюс это. То есть, по сути, три за один день. Три сделки закрыты, бах-бах-бах. Вот так.
Его пять процентов… он начал подсчитывать, смакуя цифры. Отлично, подумал он. Получилось две тысячи долларов. Неплохо, совсем неплохо. Вернувшись в спальню, он разбудил Джанет.
– Эй, – сообщил он, – у меня новости.
Когда они оделись и начали готовить завтрак, Джанет спросила его, что он собирается делать с деньгами. Они могли бы вложить их в ремонт, сказала она. Покрасить фасад, сделать новые водостоки и… У нее было много идей.
– Слушай, – перебил он, – эти деньги уже распределены.
– Конечно нет. Ты же сказал, что совершенно не ожидал их получить.
– Конечно, – мрачно сказал он, – отремонтируй этот дом. Выкинь деньги и обогати какого-нибудь подрядчика. Давай позовем продавца сайдинга и закажем алюминиевую обшивку за четыре тысячи долларов.
Он сердито посмотрел на нее, и она отпрянула, не глядя ему в глаза и теребя пояс халата.
– Этого тебе надо? – требовательно спросил он. – Выкинуть деньги? Ну давай купим спортивный автомобиль, как у Домброзио. Поживем на полную.