– Это не журнал, это иллюстрированное приложение к газете, – пояснил Домброзио, – я видел эту статью, она вышла в пятьдесят третьем.
– Вам не кажется, что газеты редко отводят три страницы под фотографии чьего-то дома?
– Там был регулярный воскресный раздел с интерьерами Нью-Йорка.
– Но там публиковали не любые дома.
– Нет. Только выдающиеся.
Лауш задумчиво поскреб календарь на своем столе.
– Видите ли, ваша жена умеет говорить об искусстве; она умеет общаться с конструкторами, с нами. Она из обеспеченной светской семьи… вам ли не знать. Это сразу видно. Дело не в том, что она красива. У нас есть секретарша с, извините за выражение, отличными буферами. Но посмотрите на нашу выставку. Мы производим упаковки и ставим их в витрины. Мы приглашаем сюда клиентов, чтобы оценить реакцию потребителей. Но мы должны поговорить с клиентами; мы должны уговорить их купить упаковку. Мы должны заняться продажами. И мы пытались делать это сами. Но мы этого не умеем. Но и обычных продавцов мы нанять не можем, это совсем не то.
– И сколько вы готовы ей платить?
– Не так много. Это своего рода эксперимент. Хотите знать, как у меня возникла эта идея? Помните эти викторины на телевидении, шоу с большими деньгами, всякие «Вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов»? Я читал статью про девушек, которые там работали. Вызывали участников. Статья была про то, что с ними стало, когда викторины закрылись. И я подумал, что нам нужно что-то подобное в нашем бизнесе. Кто-то, кто, так сказать, приведет клиента. Вы меня поняли? – Он махнул рукой. – Знаете, как стюардессы в авиакомпаниях. И чтобы при этом человек мог рассказать о технических аспектах. О красителях. О ценах. Не просто цыпочка с хорошей фигуркой, а кто-то поумнее. – Он говорил спокойно и мягко.
Домброзио едва его слышал.
– Я ясно выражаюсь? – спросил Лауш. – Вы понимаете, что я имею в виду?
– Вы обсудили с ней это. Вы рассказали ей, чем она будет заниматься?
– Разумеется. Разумеется, я это сделал. Конечно, ее больше интересует серьезная работа; она хочет надеть халат и начать разрабатывать упаковки для молока. Но в этом мире не всегда получаешь то, что хочешь. Честно говоря, я не думаю, что она может создавать оригинальные вещи, но, может быть, я ошибаюсь. Вы, вероятно, знаете лучше меня. Вы знаете ее работу. Что вы думаете?
Он пожал плечами.
– Трудно говорить о собственной жене, – согласился Лауш, – ну, я не буду на вас давить. В любом случае я не могу дать ей эту работу; все, что я могу предложить, – то, о чем я только что рассказал. Очевидно, это не совсем то, что она хочет. Но она будет работать с конструкторами, с творческими людьми. И она могла бы попробовать сделать несколько набросков, если захочет.
– Она говорила, что я думаю о ее работе, – спросил Домброзио, – о том, что она пришла сюда?
– Она сказала, что вы с ней работали над чем-то дома. Что вы считаете ее талантливой. Она показала мне некоторые наброски, которые вы с ней делали вместе в свободное время. Корпус автомобиля из стекловолокна. Я знаю, что вы оба интересуетесь спортивными автомобилями; вы ведь водите итальянскую машину. Или водили.
Некоторое время он не мог понять, что Лауш имеет в виду, но потом вспомнил, что несколько лет назад, когда вышел «шевроле корветт», они с Шерри сделали несколько набросков тушью, изобразив похожий спортивный автомобиль. Но это же была игра. Он даже не сохранил эти наброски. Это было что-то вроде «машины мечты», которую рисует любой школьник, когда учится рисовать. Автомобильные журналы публикуют по двадцать таких рисунков в месяц и награждают авторов бесплатной подпиской.
– И это все, что она вам показала, – сказал он, – все, что у нее было из набросков.
– Плюс ее ремни. И сандалии.
Домброзио подумал: и никаких подвесных скульптур. Странно, что она не принесла свои скульптуры из коряг. Какой невозможный мир, подумал он. Мир, в котором женщина могла продать твердолобому бизнесмену что-то подобное. Убедить его, что чего-то достигла, показав пару рождественских подарков и безделушек. Ну, не считая изысканного выговора, дорогой одежды из «Маньина» и трехстраничной статьи в газете семилетней давности с фотографиями богатого дома из Тенафли, штат Нью-Джерси. Причем его хозяин не в том бизнесе, что Лауш, Лауш никогда о нем не слышал и уж точно никогда с ним не встретится и не будет иметь никаких деловых отношений. Она просто знает… пароль, подумал он. У нее есть то, что заставляет распознавать ее как свою с первого взгляда.
Шерри сумела его впечатлить. Он ясно видел это в своем воображении: его жена входит в контору, здоровается с Лаушем, с конструкторами, отпускает пару остроумных замечаний об их работе. Ходит по зданию, перекинув пальто через руку и вызывая у всех благоговение. Особенно у Норма Лауша, который курит филиппинские сигареты и сделал деньги на автодомах.
Порода, подумал он. Порода всегда побеждает.
– Она хорошо воспитана, – сказал он вслух.
Норм Лауш довольно закивал.
Когда Шерри приехала за ним вечером, он сказал ей:
– Значит, ты хочешь работать здесь.
Никого больше не было; остальные ушли домой. В здании остался только уборщик. Домброзио стоял через стол от жены.
– Не знаю, – сказала Шерри, – я думала об этом. Прикинула, что, раз уж я ищу работу, неплохо было бы оставить заявку здесь.
Она не смущалась и не нервничала, она выдержала его взгляд абсолютно спокойно. По крайней мере, подумал он, она хорошо владеет собой.