– Наверняка есть еще много способов применения большого плоского резинового поддона. Он не гнется и не складывается, из него не выливается жидкость.
– То есть это была бы хорошая кювета, если бы фотографу вдруг захотелось с ней прогуляться. – Лауш сцепил руки перед собой. – Послушайте, старина. Угадайте, кто сегодня явился сюда в поисках работы.
– Моя жена, – сказал Домброзио. Его сердце на мгновение остановилось.
– Именно. Ваша благоверная.
Лауш достал из стола карточку и бросил ее перед Домброзио.
Красивым разборчивым почерком, который он так хорошо знал, было написано:
Вертя в руках карточку, Домброзио понял, что не в состоянии прочитать ничего, кроме первых строк. Остальное расплывалось, но он делал вид, что внимательно прочитал все. Потом он снова положил карточку на стол.
– И когда она была тут в первый раз? – спросил он.
– На прошлой неделе. – Лауш ткнул в дату заполнения карточки.
– А я тут был?
– Нет. Она пришла искать вас, ближе к концу дня. Я случайно столкнулся с ней в приемной, и мы разговорились.
– Чья это была идея? – спросил он. – Чтобы она устроилась на работу?
– Наша общая. Она ждала вас – я не знаю, где вы были. Может, что-то покупали. Это был четверг.
– Не помню уже.
– Она разглядывала нашу выставку. Я раньше уже говорил с ней пару раз. У нее ведь есть степень в области коммерческого искусства? И она работала с металлом и кожей – она показала мне пару ремней своей работы. И серьги.
– Она работает с разными материалами, – сказал Домброзио.
– И весьма неплохо.
– Очень хорошо.
– Хотите узнать, какую работу я думаю ей предложить? – спросил Лауш.
Глубоко вздохнув, он сказал как можно ровнее:
– Конечно.
– Опять же, это была отчасти ее идея, отчасти моя. Во-первых, у нее нет настоящего опыта. Ничего, что дало бы ей право на вашу работу. Она не сделала ничего оригинального даже в своей области, а это всего лишь рукоделие. Вы не возражаете, если я буду полностью откровенен?
– Разумеется.
– И она ничего не знает о нашем бизнесе. Очевидно, многое из того, что она знает, она узнала от вас. Я сказал ей, что у нее, вероятно, нет таланта, по крайней мере в тех областях, которые могут быть нам полезны. Она осталась совершенно спокойна. Кажется, у нее нет иллюзий на этот счет. Это не какой-нибудь мечтательный юноша, только что окончивший художественную школу, который пытается устроиться на работу промышленным дизайнером. Честно говоря, старик, мы бы взяли на работу не ее талант, а ее личность.
Домброзио посмотрел на него.
– Я поясню, – добродушно сказал Лауш, вытянул руки, сцепил их за головой и откинулся назад, – в ней много шика. Одежда, манера говорить. Она падчерица Уиллиса Шермана, да?
– Вы знакомы с Уиллисом Шерманом?
– Нет, – сказал Лауш, – я вообще о нем не слышал, пока она не упомянула его. Она показала мне статью о нем из какого-то журнала. Кажется, он живет в каком-то знаменитом доме в… как его там?
– Тенафли, – сказал Домброзио, – Нью-Джерси. Он богат. У семьи куча денег на протяжении нескольких поколений.
– В этом журнале была статья на три страницы. Фотографии интерьера. Мебель.