MoreKnig.org

Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Пленков Олег



Шрифт:

Еще в середине XIX в. немцев считали непрактичными, мечтательными обывателями, абсолютно непригодными к практической созидательной работе и организации, способными разве что к музыке, философии, богословию. Слывший в современной ему Германии злословом, Генрих Гейне писал, что если русским и французам принадлежит земля, англичанам – моря, то немцы безраздельные хозяева в сфере пустых фантазий, мечтаний, эфира. С приходом же Бисмарка все изменилось в корне. Особенно после Франко-прусской войны 1870–1871 гг. – до этой войны Европа не знала столь драматического поворота событий. Для отыскания аналога следовало бы вернуться к битве при Брайтенфельде 1631 г., когда за несколько часов Густав II Адольф сокрушил силы католиков. Но шведский король до этого много лет с нарастающим успехом сражался против русских, поляков, датчан и являлся выдающейся исторической личностью. А у пруссаков к 1870 г. в активе была всего одна победа над Австрией[236]. После этой победы из необозримого моря «флюгерных» карликовых государств Бисмарк «железом и кровью» смог создать европейскую державу, вставшую вровень с традиционными европейскими центрами силы – Россией, Францией, Англией, Австро-Венгрией. Никогда в истории авторитаризм не имел столь полной и завершенной победы над демократизмом. «Где еще авторитарная традиция была столь сильна, – писал американский историк Фриц Штерн, – где еще бюрократия была столь эффективна и неподкупна, где еще военные были столь лояльны, а народ столь законопослушен, покорен и одновременно далек от того, чтобы быть политически активным. Бисмарк поверил, что это и есть типичная позиция немцев и она будет таковой и в будущем»[237].

Знаменитый английский историк Томас Карлейль писал в лондонской «Таймс»: «То, что благородная, благочестивая, основательная Германия наконец слилась в единую нацию в противовес тщеславной, беспокойной, воинственной Франции, – в этом я вижу самое многообещающее событие, которое произошло при моей жизни»[238]. Карлейль, однако, оказался лжепророком: уже после Франко-прусской войны в Европе широко распространились антинемецкие настроения, как впоследствии оказалось, вполне обоснованные. Другой известный англичанин, Бенджамин Дизраэли, оказался более, чем Карлейль, проницательным: 2 сентября 1871 г. он заявил, что «европейское равновесие держав полностью разрушено. Страна, которая больше всех пострадает от этого, – Англия»[239].

Вечный соперник Дизраэли Уильям Гладстон также считал Бисмарка зловещей фигурой. Гладстон был не прав – хотя Бисмарк и не был благословением для немецкой внутренней политики, но для Европы, для мира – он был таковым благословенным политиком и дипломатом. Его внешняя политика после 1871 г. была в чистом виде политикой мира. Это был настоящий шедевр дипломатического и государственного гения «железного канцлера». Этот шедевр после Бисмарка немцы десятилетиями не ценили – потому что очевидным он стал только в наши дни, когда совершенно ясно стало, какого труда, воображения, гибкости, прозорливости требуется, чтобы балансировать между соперничающими державами, держаться вопреки всему столь долгое время между войной и миром. Бисмарк был четвертым по времени тайным властелином Европы в XIX в. после Наполеона, Меттерниха и Луи-Наполеона и его власть была самой ненасильственной из всех названных и, можно даже сказать, самой одухотворенной (geistreiche)[240].

Бисмарковский рейх отличался и необыкновенно высоким темпом экономического развития, который далеко опережал темпы развития других европейских стран, хотя к 1870 г. Германия находилась еще в стадии промышленной революции. Это последнее обстоятельство дало немцам преимущество – германская промышленность создавалась сразу на новейшей технике, большое преимущество стране дала эффективная система образования. Если за 1870–1913 гг. промышленное производство в Англии удвоилось, то в Германии оно увеличилось в 6 раз[241]. Промышленной и торговой монополии Англии пришел конец, пришло время Германии, континентальной Европы.

Если до Бисмарка была эпоха, которая характеризуется емким словом «бидермайер», то с ним пришла «мировая политика» (Weltpolitik), активная колониальная политика, империализм. Вершиной дипломатии XIX в. была бисмарковская система договоров, которая основывалась на сложном переплетении сдержек и противовесов, обязательств о взаимопомощи и нейтралитете, балансировании отношений силы. Государство Бисмарка подавляло и делало излишней всякую политическую активность размахом преобразований, удачной европейской и мировой политикой, социальными мероприятиями, о которых в других странах могли только мечтать. «Конституционный конфликт» вылился в конце концов в безоговорочное признание политического гения Бисмарка[242]. Английская королева Виктория в 1866 г. предостерегала своего родственника, прусского короля, от Бисмарка; но после немецкой победы над Францией в 1870 г. говорила уже о «триумфе цивилизации, свободы, порядка и единства над деспотизмом, коррупцией, аморальностью и агрессивностью»[243].

Объединение Германии хотя и было целью либеральной буржуазии, но осуществил его прусский чиновник в результате победоносной войны 1870–1871 гг. Всеобщее воодушевление и ликование охватило всех. В день основания рейха историк Генрих фон Зибель писал: «…глаза вновь и вновь возвращаются к газете с этим известием, по щекам текут слезы. Господи, чем мы заслужили твою милость, став живыми свидетелями столь великого события? Чем мы будем жить дальше? То, что в течение 20 лет было единственным желанием и устремлением нашей жизни, свершилось столь величественным образом! Где теперь искать новый смысл для дальнейшей жизни?»[244] Невозможно описать степень эйфории, объявшей немцев после победы под Седаном. Популярный немецкий историк Себастьян Хаффнер передает это настроение следующим оригинальным способом: «Это был единственный эффективный праздник у немцев. То, что встало на его место: 11 августа – День Конституции Веймарской республики, 1 мая – День национального труда в нацистской Германии, 17 июня – День образования ФРГ, – это просто выходные дни с парой речей, которые никого не интересовали. Но 2 сентября – день Седанской победы. Боже мой, это было действительно нечто! У всех было такое настроение, как будто немецкая футбольная команда завоевала звание чемпиона мира – и так каждый год в течение почти 50 лет!»[245] Причем для нас важно отметить, что это воодушевление немцев 1870 г. было иным, чем воодушевление 1848 г., оно было «консервативно-династическим»[246]. Август Бебель спустя целое поколение после Садовой и Седана сказал своему английскому гостю: «немецкий народ до сих пор опьянён победой» (Das deutsche Volk ist noch immer siegestrunken)[247].

В начале 1871 г. известный немецкий писатель Густав Фрейтаг писал, что «никогда в человеческой истории тяжелый и неблагодарный ратный труд не был исполнен столь высокой духовности, никогда Немезида не наказывала столь решительно виновного, никогда Бог не был столь человечен и справедлив, никогда еще сотни тысяч людей так не наслаждались развитием истории»[248]. Подобная оценка основания рейха была абсолютно типичной. Лишь одинокий голос Ницше предупреждал немцев, что победа может стать опасней, чем поражение, что победа развращает. Крупнейшими критиками бисмарковского наследия были Ницше и Вебер. Ницше предрекал опасность для страны с философско-психологических позиций, а Вебер – с политико-социологической. Вебер, патриот Германии в отличие от Ницше, живописал рационально-бюрократический мир, мир, в котором все иллюзии разрушены, но ложные пророки получили невиданные ранее возможности для злоупотребления властью.

О какой оппозиции, о какой игре политических сил в таких условиях могла идти речь? Либеральная буржуазия была обречена на политическую пассивность, не несла никакой политической ответственности, а где нет ответственности, там нет и опыта, там нет способности соизмерить свои возможности перед лицом совершенно непомерных целей, которые неожиданно предстали или были поставлены чьей-то необузданной фантазией перед рейхом в годы царствования Вильгельма II. Исполнение заветной мечты об объединении, а затем экономический подъем и определенная степень свободы заставили немцев забыть, что их отцы мечтали о другом единстве, основанном на парламентаризме, демократических свободах. Кроме того, факторами перевеса консервативных сил, по словам Фрица Фишера, были: прусское государство, сила и влияние прусской короны, положение прусского министра-президента одновременно и как канцлера рейха, прусский ландтаг с его трехклассной избирательной системой, прусская палата господ, бюрократия, школы, университеты[249].

Несмотря на этот триумф консервативных сил, Германия после объединения не стала единым государством с общей идентичностью. Немцы сначала чувствовали себя пруссаками, саксонцами, баварцами в «вечном союзе» своих владетельных князей и королей, а только потом – немцами. Видный немецкий правовед времен Бисмарка Пауль Лабанд весьма точно определил такое положение: «Германский рейх разделяется не на 40 миллионов юридических персон, а на 25 членов». Эти 25 членов, собственно, почти суверенных были представлены в законодательных органах, даже имели у друг друга полномочных послов[250].

Бывший президент ФРГ Теодор Хойсс, сравнивая развитие событий в Италии и Германии, резонно писал, что немцы и итальянцы извратили национальную идею, возникшую в Великую французскую революцию, и трансформировали ее в имперскую идею, но если у Кавура был Гарибальди, то есть истинно народная, демократическая поддержка объединительного движения, то Бисмарк был сам себе Гарибальди… В результате Пьемонт растворился в едином итальянском государстве, а Пруссия осталась отдельным государством, наряду с которым существовали и другие немецкие земли[251]. Этот дуализм рейха и Пруссии не только влиял в направлении, указанном Фишером, но и создал значительные диспропорции в государственном управлении, которые сказались особенно пагубно в период Веймарской республики. Супруги Грейффенхаген очень точно сформулировали сущность бисмарковского государства: «Государство 1870 г. не имело собственной государственной идеи, это была просто расширенная Пруссия»[252].

Бисмарковское государство не было демократией западного образца, оно было авторитарным государством. Народ принял участие в войне, он выиграл войну, но народ никак не содействовал, не был причастен к созданию рейха, а Бисмарк руководствовался не столько национальными интересами, сколько государственным резоном. Бисмарк нисколько не был обеспокоен созданием демократических структур, он заявил однажды: «Посадим Германию в седло, а ехать она сможет сама»[253], но «железный канцлер» сделал все, чтобы устроить государство по собственному политическому разумению, он был сыном своей страны и своего времени, и глупо было ждать от него решений в пользу западной демократии, западного парламентаризма.

Самым удивительным в карьере Бисмарка было то, что он в течение 27 лет делал историю в самом высоком смысле слова, не имея под собой какой-либо опоры в виде авторитарной власти, он не был диктатором. Бисмарк не имел диктаторских полномочий и не стремился к ним, как это делали Наполеон, Гитлер, Ленин, Мао или де Голль. За Бисмарком не было никакой партии, поддерживавшей бы его в политике. Английский историк Алан Тейлор писал: «Он делал внутреннюю политику так же, как и внешнюю. Он балансировал между различными силами и играл на противопоставлении одного другому, не упуская из виду свою главную задачу – быть в каждом союзе задающей тон стороной. Он никогда не стремился представить свои цели монархическими, национальными или консервативными, он всегда стремился к тому, чтобы оставить себе свободу действия. В конечном итоге это, однако, привело к его падению, поскольку он не мог ни на кого опереться в момент кризиса»[254].

Вильгельм I совершенно не переносил Бисмарка, который был ему несимпатичен и был для него загадкой. При этом король не был слабым человеком, не был чьим-либо ставленником, не был дуралеем. Он, как указывал историк Артур Розенберг, человек себе на уме и без сомнения весьма значительная фигура в прусской истории. Но почти во всем он был прямой противоположностью Бисмарка: человеком простым, верным принципам, твердых консервативных убеждений, прямолинейного ума, не гений, но очень здравых политических инстинктов. Борьба, которую вел Бисмарк с королем, особенно в первые семь лет своего канцлерства, была ужасно упорной. При этом не нужно считать, что Бисмарку каждый раз удавалось убедить короля в своей правоте – гораздо чаще Бисмарк его просто переигрывал, опережал, ставил в безвыходное положение. При этом сам Бисмарк часто бывал на грани нервного срыва – иной раз он помышлял о самоубийстве.

Также не нужно думать, что «гениальный» Бисмарк всегда был прав, а король не прав… Разве Вильгельм I был не прав, когда до последнего сопротивлялся принятию императорского титула в 1871 г.? В самом деле – это был конец старой доброй Пруссии, триумфальный, но конец… Пруссия, как и предполагал старый король, потерялась в новой Германии – сначала она потеряла самостоятельность, затем идентичность, а потом и перестала существовать. Последний большой спор между Бисмарком и королем имел место в 1879 г. из-за необходимости союза с Австро-Венгрией, к которой король испытывал устойчивую антипатию. После заключения этого союза Германия оказалась на тропинке, приведшей к Первой мировой войне. Если бы король смог настоять на своем, бисмарковская Германия существовала бы до сих пор… Также король оказался прав в вопросе с социал-демократами, которых он стремился сделать верными трону путем уступок и концессий. Линия Бисмарка в этом вопросе, если ее долго и упорно (по-прусски методично) продолжать, могла в принципе сделать из немецких социал-демократов со временем большевиков[255]…

Самым драматическим спором между Бисмарком и королем был спор в Никольсбурге в 1866 г., когда Бисмарк, угрожая самоубийством королю и генералитету, требовал умеренного обращения с побежденной Австро-Венгрией: никаких аннексий, никакого расширения военных целей войны, никаких оскорблений Габсбургов вступлением войск в Вену… Аполитичным моралистам легко проповедовать необходимость умеренности и человечности победителям в войну, но на деле реализовывать такую политику в новое время могли немногие. Среди самого яркого примера – Бисмарк, это редкое и драгоценное достижение[256].

В глубине души Бисмарк не был немецким националистом, он был прусским государственным деятелем. Для него политика объединения Германии была прусской политикой, если быть точным – побочным продуктом прусского соперничества с Австрией. Будучи уже прусским министр-президентом, Бисмарк и после 1866 г. часто, не сильно сомневаясь, ронял презрительные слова о «немецко-национальных мошенниках» (deutsch-nationale Schwindel). Во время одного из многочисленных споров с королем последний в сердцах сказал: «Вы ведете себя так, будто вы не немец». Он и не был немцем, он был пруссаком, только когда он заговаривал о Пруссии, в его голосе были сердечные тона. В одном частном письме он писал: «Только Богу известно, сколь долго еще будет существовать Пруссия. Если ее когда-нибудь не станет, мне будет очень жаль – видит Бог» (Gott wird wissen, wie lange Preußen bestehen soll. Aber leid ist mir᾽s sehr, wenn es aufhört; das weiß Gott)[257].

Был ли Бисмарк счастьем или несчастьем для Германии – об этом историки спорят до сих пор, ныне даже больше, чем прежде. Можно с определенностью сказать только одно – без него она развивалась бы по-другому, но вряд ли счастливо и безоблачно… Самый крупный немецкий историк поколения Бисмарка Фридрих Майнеке после 1945 г. писал: «В достижениях бисмарковской эпохи всегда было нечто такое, что балансировало между роковым и благим. В процессе дальнейшего развития роковое все более преобладало» (In der Leistung Bismarck war etwas, das auf der Grenze zwischen Heilvollem und Unheilvollem lag und in seiner weiteren Entwicklung immer mehr zum Unheilvollen hinüberwachsen sollte)[258]. Как и во внешней политике, во внутренней политике Бисмарк провел последовательно три войны: в 60-е годы в конституционном конфликте он противостоял либералам, в 70-е годы в культуркампфе против Центра, в 80-е годы с помощью «исключительного закона против социалистов» боролся с социал-демократами. Две последние войны он проиграл… Эти два поражения сильно отравили немецкую политику в последующем и, вероятно, более всего способствовали роковому (по словам Майнеке) развитию.

Негативный аспект бисмарковского наследия

Цитированный выше Мартин Грейффенхаген отмечал, что в отличие от западных демократий, которые подавали себя передовыми борцами за человеческие права, не важно, что за ними скрывались корыстные интересы, бисмарковский рейх не обладал, как уже отмечалось, ведущей государственной идеей. Немцам осталось только апеллировать к идее культурной общности, а отсутствие государственной идеи заменяли либо выдающимися экономическими успехами, либо национализмом, при этом идея культурного единства немцев увязывалась с социал-дарвинистскими и антисемитскими представлениями; либо эта замена происходила посредством «негативной интеграции», поисками врагов в социал-демократии, масонах, иезуитах, евреях, католиках[259]. В России такой государственной идеей было сформулированное графом Сергеем Семеновичем Уваровым триединство: «самодержавие, православие, народность». Если народные, национальные ценности в бисмарковском рейхе поощрялись, то ни длительной общенациональной монархической традицией, ни монотеизмом (как Россия) объединенная Германия не обладала.

Структурные проблемы бисмарковского государства были тесно связаны с исторической традицией. Бисмарковская конституция имела двойное дно: имперское правительство формально существовало, а на самом деле его не было. Бундесрат (союзный совет) состоял из представителей отдельных немецких государств, во главе его стоял канцлер – доверенное лицо кайзера. Очевидно, это разношерстное собрание не могло быть органом исполнительной власти, что Бисмарк сознательно и планировал. Таким образом, бундесрат с самого начала был фиговым листком для маскировки истинного хозяина – прусского правительства во главе с прусским министром-президентом, который по традиции обязательно был канцлером рейха.

Вместе с тем отдельные немецкие монархии, входившие в Германию, долго сохраняли свое своеобразие. Так, до образования единого государства в 1871 г. на территории Германии действовало 33 эмиссионных банка; только после принятия закона 1875 г. они были поставлены под контроль рейхсканцлера, сохранив при этом право выпуска собственных денежных знаков. Эти знаки не принимались к уплате за пределами деятельности данного конкретного банка, спрос на них по мере роста общегерманского оборота, падал, в конце концов выпуск этих знаков прекратился вовсе, оставив рейхсмарку единственной денежной единицей.

Канцлер был подотчетен не рейхстагу, а лично кайзеру, в персональном союзе с которым он и правил. По существу, истинным регентом был не кайзер, а канцлер. Бисмарк создал пост канцлера для себя – это было далеко идущей исторической ошибкой с весьма болезненными последствиями. Удачно выразился один немецкий журналист XIX в., который сказал, что ни одна страна мира не может рассчитывать на то, что будет иметь такого политика, как Бисмарк, чаще, чем раз в сто лет. Уже одно то, что Бисмарк был единственным человеком, который действительно разбирался в созданной им безумно сложной и тонкой системе европейских сдержек и противовесов, говорит о многом; также невозможно было воспроизвести его непререкаемый политический авторитет – ни один из последующих канцлеров вильгельмовской Германии по масштабам политического дарования даже не приближался к «железному канцлеру».

Рейхстаг избирался на основании всеобщего, равного и прямого избирательного права; созывать, распускать, закрывать рейхстаг мог только кайзер. В принципе править против воли рейхстага было трудно. Интересно, что избирательная система в Германии была довольно демократичной: в 1912 г. в Германии избирало 19 % населения, в Англии – 12 %, в США – 19 %[260]. Что касается Пруссии, то там продолжала функционировать трехклассная избирательная система, которая в Пруссии никого особенно не возмущала, хотя в соответствии с ней одну треть депутатов избирало 3 %, другую треть – 12 %, а еще одну – 85 % избирателей. Трехклассная прусская избирательная система была полностью пережитком феодализма в современном обществе, которое в целом представляла собой Германия. Смешно, но Густав Крупп как немец был в политическом плане равноправен со своими рабочими, а как пруссак имел больший электоральный вес, чем все его рабочие…[261]

В рейхстаге разрешалось говорить что угодно, это не возбранялось, но реальными рычагами воздействия на власть рейхстаг не обладал. Единственное средство, данное рейхстагу, – отклонение бюджета после прецедента с конституционным конфликтом, превратилось в ничто. Хотя либералы имели большой вес в рейхстаге, это почти ничего не значило. Ради справедливости надо отметить, что Бисмарк в 1877 г. хотел включить в правительство кроме уже пребывавшего там национал-либерала Фалька лидера национал-либеральной партии Бенигсена, но правление партии, не удовлетворившись этим, пожелало иметь еще одного министра, что в условиях тогдашней Германии было невозможно: это было бы чуть ли не свидетельством перехода страны к парламентской демократии. Таким образом, либералы сами упустили хороший шанс в 1877 г., пожелав слишком многого.

Носителями мифа политической демократии и сторонниками либерализма были прогрессисты, свободомыслящие, которые остались верны идеям 1848 г. и не последовали за национал-либералами в их развитии к авторитаризму и консервативному национализму и империализму. Постепенно в процессе развития рейха старый союз либералов и националистов распался, а либеральный национализм начал все более трансформироваться в авторитарный национализм, от которого было уже недалеко и до нацистского мифа нации. И в бисмарковские времена, и в вильгельмовской Германии имела место крайне правая националистическая оппозиция в виде «Христианско-социального движения» во главе с Адольфом Штекером, «Флоттенферайна», «Пангерманского союза»; но они не были парламентскими партиями и предпочитали заниматься безответственной агитацией. Пангерманисты, Адольф Штекер, Рихард Вагнер и другие представители консервативной оппозиции делали в своей агитации упор на антисемитизм, обвиняя Бисмарка в том, что он со своей либеральной политикой привлек в рейх тысячи евреев с Востока и выдал Германию с головой этим «махинаторам». Самому же Бисмарку шовинизм был чужд. Он очень ценил некоторые положительные качества французов или русских. Совершенно чужд был Бисмарку и антисемитизм, который в его время был непременной составной частью европейского культурного стереотипа. Даже еврейское преобладание в финансовой сфере не воспринималось Бисмарком как обычно это воспринимается… Бисмарк отмечал, что «в 1866 г. Блейхредер предоставил в мое распоряжение необходимые деньги для ведения войны. То, при каких обстоятельствах он это сделал – я был одинаково близок в этот момент и к виселице, и к трону – с моей стороны вызывает глубокую благодарность»[262].

В историографии прочно утвердилось мнение о Бисмарке как о консервативном политике, но это не значит, что Бисмарк правил против либеральной буржуазии, действуя исключительно в интересах юнкерства, нет. Своим идеалом он почитал существование в стране двух крупных партий – либеральной и консервативной, задачей же правительства – играть на этом противостоянии, искать компромиссы, пути к сотрудничеству этих сил. Бисмарку это делать удавалось, но его преемники, никем и ничем не контролируемые, ударились в авантюры, заведшие страну в конце концов на край гибели. Если в Англии всесилие палаты общин воспитывало готовность к сотрудничеству, согласию различных партий и классов общества, то в Германии бессилие рейхстага исключало какой-либо парламентаризм и воспитывало аполитичность. Вильгельм II отчасти был прав, когда заметил уже в изгнании в Голландии: «Немецкий народ – это самый аполитичный народ мира. В моих же жилах течет английская кровь, поэтому я кое-что смыслю в политике»[263]. Думаю, ясно, в какой части высказывания Вильгельм II был прав. Кайзеру вторил позднее Эрнст Юнгер: «Нам, немцам от рождения свойственна неспособность к политике»[264].

Ко всему прочему, Бисмарк затеял вредную, беспочвенную и ведущую к расширению и углублению идеологического противостояния борьбу против католического Центра, эта борьба вовсе не носила конфессиональный характер, но и в политической сфере не принесла ничего позитивного. Бисмарк опасался, что римская курия, утеряв власть в Италии, будет пытаться компенсировать это усилением позиции в Германии. На Бисмарка произвел впечатление быстрый рост католического обновленческого движения. Наднациональный и надгосударственный политический католицизм действовал на Бисмарка так же, как на западный мир в ХХ в. действовал Коминтерн. Бисмарк был против католической партии, так как она ориентировалась на нечто иное, чем государство, национальное единение; ему казалось, что католическая церковь нагнетает напряженность в польских католических районах. «Железный канцлер» перенял тезис Трейчке, что победа 1871 г. была победой протестантских сил.

Крайний консерватизм и даже ригидность папы Пия IX, чей понтификат длился с 1846 до 1878 г., способствовал усилению напряженности между Римом и немецкими католиками, именно немецкие католики наиболее рьяно выступали против догмата о непогрешимости папы в 1870 г. Выразителем этих мыслей был Йозеф Игнац фон Дёллингер (1799–1890), который сочетал в себе яркие способности ученого и проницательность политика. Он сформулировал в 1848 г. идею церкви, которая не была бы ни инструментом государства (как это произошло в Австрии и происходило с лютеранами в Пруссии), ни орудием бюрократического аппарата. Дёллингер пришел к убеждению, что крепнувший абсолютизм папы ведет к ультрамонтанству и угрожает независимости немецкой церкви. Получив приказ подчиниться декрету о непогрешимости папы, Дёллингер отказался пойти против собственной совести и подвергся отлучению, что глубоко взволновало немецкую католическую церковь и сподвигло ряд представителей духовенства присоединиться к Дёллингеру в его духовном изгнании. Подобный раскол нанес бы немецкому католичеству еще более значительный урон, если бы не бисмарковский культуркампф (Kulturkampf)[265]. Последний представлял собой серию мероприятий правительства Отто фон Бисмарка в Германии в начале 1870-х гг. против католической церкви. Бисмарк считал католическую церковь надгосударственной силой, особенно большое его недоверие вызывал политический католицизм и партия Центра. Практической пользы политические ограничения на немецких католиков не имели и в 80-х гг. остались в силе лишь законы 1875 г. о гражданском браке и об изгнании иезуитов.

В конечном счете от «Культуркампфа» ничего не осталось, кроме запрета на деятельность иезуитов, гражданского права и светского надзора за школами, что вызвало воодушевление у либералов. Бессмысленным и большей частью эмоциональным актом был исключительный закон против социалистов, отмененный в 1890 г. с уходом Бисмарка; в случае если бы этот закон продолжал действовать, он проложил бы прямую дорогу к созданию общественной атмосферы, схожей с атмосферой царской России. Исключительный закон против социалистов явился воплощением старых антидемократических предрассудков, мешавших интеграции рабочего движения. В довоенной Германии (до Первой мировой войны) для того, чтобы стать социал-демократом, требовалось изрядное мужество: человек, вступивший в СДПГ, автоматически исключал себя из общества, ведь адепты социал-демократии слыли опасными врагами, предателями нации. Моральная изоляция СДПГ привела к тому, что она стала государством в государстве, в котором Бебель был столь же неограниченным властелином, как царь в России, в этом социал-демократическом «государстве» существовала своя пресса, профсоюзы, культурные и просветительские организации; человек, вступая в СДПГ, начинал «автономное» существование. Сам Бисмарк называл социализм «евангелием отрицания», разрушительной силой, у которой не было никакой склонности к созиданию. С потрясающим политическим инстинктом Бисмарк самым существенным в социализме счел властные отношения, а не ликвидацию эксплуатации, социальное равенство. Бисмарк любил повторять мысль о социалистическом государстве принуждения, «социалистической каторге», «немилосердной тирании»[266]. И после 1914 г. всякий немецкий националист видел в социал-демократах банду предателей, безродных космополитов; такое враждебное отношение к социал-демократам сохранилось даже некоторое время после 1945 г. Нетрудно в этом усмотреть наследие бисмарковской эпохи. По существу, огромное значение для понимания немецкой истории XIX и ХХ вв. имеет тот факт, что германская социал-демократия, будучи марксистской партией, не была интегрирована немецким государством до Первой мировой войны, а в период Веймарской республики была интегрирована лишь частично. Несмотря на отсутствие интеграции, а может быть, благодаря этому отсутствию, германская социал-демократия была самым серьезным реформационным движением XIX и ХХ вв.; в развитие гражданских прав, социальный прогресс, политическое просвещение социал-демократы, как часть рабочего движения, внесли столь значительный вклад, как никто другой. Вслед за известным немецким социологом Юргеном Кокой следует признать, что рабочее движение в Германии занимало то место, которое в Западной Европе принадлежало либерализму и радикальной демократии[267].

Бисмарк пытался интегрировать рабочее движение, привязать его к монархии посредством своей социальной политики. Объем бисмарковского социального законодательства является беспрецедентным: столь значительные социальные обязанности не брало на себя ни одно государство Европы. Бисмарк в этой сфере был настоящим пионером. Именно благодаря ему в Германии к 1919 г. более всего в мире было развито вмешательство государства в экономику и существовала самая значительная в мире система социального обеспечения. Противники Веймарской республики воспользовались этим обстоятельством для создания мифа «национального или прусского социализма». Бисмарк в своем социальном законодательстве исходил не из гуманистических принципов ответственности государства перед гражданами, на чем основывались в реформах начала XIX в. прусские реформаторы Штейн и Гарденберг, а из прусской фридрихционской меркантилистской социальной политики. Курс на социальное законодательство был взят еще в 1869 г., когда было принято прусское фабрично-заводское законодательство, а 17 ноября 1881 г. кайзеровским посланием была обнародована большая программа социального обеспечения; в 1883 г. были созданы больничные кассы; в 1884 г. – страхование по несчастным случаям, при Фридрихе III и Вильгельме II последовали законы о пенсионном обеспечении по старости и инвалидности.

[236] Ховард Майкл. Франко-прусская война. Отто фон Бисмарк против Наполеона III. 1870–1871. М., 2020. С. 7.

[237] Stern F. Das Scheitern illiberaler Politik. S. 12.

[238] Цит. по: Eich H. Die unheimlichen Deutschen. S. 41.

[239] Treue W. Deutsche Geschichte von den Anfängen bis zum Weltkrieg. Stuttgart, 1958. S. 603.

[240] Haffner S., Venohr W. Preußische Profile. S. 108–109.

[241] Landes D. S. The unbound Prometheus. New York, 1969. P. 329.

[242] Интересно, что еще в бытность Бисмарка послом в Санкт-Петербурге император Александр II, почувствовав огромный потенциал этого человека, хотел взять его на русскую службу. В этом желании царя не было ничего необычного: в 1818 г. на прусскую службу поступил бывший датский посол в Берлине граф Кристиан Бернсдорф, который снискал уважение прусского короля и пробыл на посту министра иностранных дел Пруссии с 1818 до 1832 г. Для последующих эпох, погрязших в ксенофобии и национализме, это было совершенно немыслимо.

[243] Цит. по: Mehnert K. Deutsche Standort. S. 36.

[244] Цит. по: Maser W. Deutschland: Traum oder Trauma. München, 1984. S. 85.

[245] Haffner S. Im Schatten der Geschichte. Stuttgart, 1985. S. 65.

[246] Fischer F. Griff nach der Weltmacht. Düsseldorf, 1961. S. 16.

[247] Цит. по: Gooch G.P. Historical Surveys and Portraits. New York, 1966, p. 49.

[248] См.: Craig G. Deutsche Geschichte 1868–1945. München, 1983. S. 43.

[249] Fischer F. Griff nach der Weltmacht. S. 15.

[250] Krockow Chr. Graf von. Die Deutschen in ihrem Jahrhundert. S. 66.

[251] Heuss Th. Deutscher Geist und deutsche Geschichte // Merkur. 1957. № 112. S. 507.

[252] Greifenhagen M. und S. Das schwierige Vaterland. S. 63.

[253] См.: Goering M. Bismarcks Erben. Wiesbaden, 1959. S. 12.

[254] Цит. по: Haffner S., Venohr W. Preußische Profile. S. 98.

[255] Цит. по: Haffner S., Venohr W. Preußische Profile.S. 1023–103, 110.

[256] Цит. по: Haffner S., Venohr W. Preußische Profile. S. 113.

[257] Ibid. S. 104.

[258] Ibid. S. 105.

[259] Greifenhagen M. Von Potsdam nach Bonn. S. 190–191.

[260] Dahrendorf R. Gesellschaft und Demokratie in Deutschland. S. 77.

[261] Krockow Chr. Graf von. Die Deutschen in ihrem Jahrhundert. S. 68.

[262] Stern F. Gold and Iron. Bismarck, Bleichrüder and the Building of German Empire. New York, 1977, P. 48.

[263] Цит. по: Haffner S., Venohr W. Preußische Profile. S. 212.

[264] Цит. по: Френкин А. А. Западногерманские консерваторы – кто они? М., 1990. С. 169.

[265] Крейг Г. Немцы. С. 97.

[266] См.: Schieder T. Nitzsche und Bismarck // Historische Zeitschrift. 1963. Bd 196. H. 2. S. 329 f.

[267] См.: Der Spiegel. 1990. N 46. S. 98.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Всевышнее вторжение
Всевышнее вторжение
[Научная фантастика / Зарубежная фантастика]
Второй роман трилогии «ВАЛИС». Роман о поиске «истинного» бога и спасении мира. «Мягкая» научная фантастика, психоделика. Религиозные философские темы. Далёкое будущее, место действия: Земля и вне
0
Павелителя. Дилогия
Павелителя. Дилогия
[Попаданцы]
Нюансы темной стороны: — Орки постоянно дерутся. — Огры жрут как не в себя. — Гоблины делают всё, кроме того что надо. Но, думаете это проблема? О-о-о! На самом деле проблема — переродиться не в
1
Танковый рейд
Танковый рейд
[Биографии и Мемуары / О войне / Советская классическая проза]
Теневой Капитал
Теневой Капитал
[РеалРПГ (RealRPG) / Городское фэнтези]
Меня зовут Денис, и я нашел идеальную подработку. График свободный, дресс-кода нет, платят столько, что депутаты бы обзавидовались. Нюанс всего один: рабочее место находится по ту сторону здравого
0
И пришёл охотник
И пришёл охотник
[Боевая фантастика / Героическая фантастика / Научная фантастика]
На фоне крупной военной операции разворачивается другое, неочевидное столкновение — тихое, невидимое, в котором участвуют силы, не похожие ни на государства, ни на армии. Писатель, волей случая
2
"Зарубежный детектив 2026-36". Компиляция. Книги 1-13
[Детективы / Криминальный детектив / Полицейский детектив / Триллер]
Настоящий томик зарубежного детектива содержит детективы разных жанров и и вполне сможет завоевать симпатии читателей детективами включёнными в сборник! Приятого чтения, уважаемый читатель
0
Спросите леди Энн
Спросите леди Энн
[Исторические любовные романы / Роман / Приключения / Исторические приключения]
Энн Тэлбот — исключительная представительница высшего общества, воплощение истинной английской леди. Она не просто образец для подражания, но и мудрая наставница молодых дебютанток, к которой
0
Добро пожаловать в Бездну Том 2
Добро пожаловать в Бездну Том 2
[Боевик / Приключения / Фантастика / ЛитРПГ (LitRPG)]
Японский студент Оримура Кейта неожиданно просыпается в странном месте похожем на его родной мир, но только разрушенный, наполненный чудовищами, магией и странными законами бытия, похожими на
1
Дневник, написанный задним числом
Дневник, написанный задним числом
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Военное дело, спецслужбы / История]
Добро пожаловать в Бездну Том 1
Добро пожаловать в Бездну Том 1
[Фантастика / Фэнтези / Попаданцы / ЛитРПГ (LitRPG)]
Японский студент Оримура Кейта неожиданно просыпается в странном месте похожем на его родной мир, но только разрушенный, наполненный чудовищами, магией и странными законами бытия, похожими на
3
Шахты безумия
Шахты безумия
[Ужасы / Приключения / Фантастика / Фэнтези]
Категория: джен, Рейтинг: R, Размер: Макси, Саммари: Архимаг Адамус Ностр отправляет туда, откуда не вернулись лучшие солдаты и маги, небольшой отряд, который никто не назвал бы образцовым. Его цель
0
Только не с полукровкой (новая редакция)
Только не с полукровкой (новая редакция)
[Современные любовные романы / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Категория: гет, Рейтинг: NC-17, Размер: Макси, Саммари: Послевоенная история о помолвке Гарри и Дафны — но без магических контрактов, древних брачных соглашений и прочего в духе «Гарри никак не может
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
9
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38
Двадцать два несчастья 15
Двадцать два несчастья 15
[Попаданцы / Приключения: прочее / Самиздат]
Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец! Когда история подходит к логическому концу, когда все враги строго наказаны, все друзья спасены, а родственники — хорошо устроены, так и хочется
2

Прямо сейчас читают

Авалон
Авалон
[Ужасы / Исторический детектив]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
0
Попаданка в сказку. Проклятье красной розы
Попаданка в сказку. Проклятье красной розы
[Юмористическая фантастика]
Упала со скалы прямо в сказку? Вот это не повезло! Замок проклят? Да, — это беда. Меня пленило чудовище? Ну, это ему не повезло, а не мне! Чудовище приручим, замок расколдуем, а сказку
0
Аркадия
Аркадия
[Современные любовные романы]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
0
Главный учебник HR в мире
Главный учебник HR в мире
[ / Психология]
Люди – стратегический ресурс, который требует управления с учетом актуальных целей и задач организации. Учебник по стратегическому управлению сотрудниками стал незаменимым пособием для руководителей.
0
Водный барон. Том 2
Водный барон. Том 2
[Классическое фэнтези]
Он выжил в ледяной воде, чтобы стать легендой. Он построил империю на руинах, чтобы спасти семью. Но враг не дремлет: клан Авиновых готов на всё, чтобы уничтожить выскочку. Теперь Мирон стоит
3
Чума
Чума
[Классическая проза]
Первые наброски сюжета «Чумы» и выход законченной книги в свет разделяют почти десять лет: отдельные персонажи, которых мы обнаруживаем в повести, появляются в записных книжках Камю еще в 1938 г.
0
КАТА
КАТА
[Триллер]
В уединенном загородном доме, спрятанном среди соснового леса, собирается группа офисных сотрудников. Обычный корпоратив, который обещает пройти с привычными развлечениями, оборачивается зловещим
0
Эра подземелий 31
Эра подземелий 31
[Боевое фэнтези]
Наступил кульминационный момент войны с расой Ио. Теперь ее исход зависит от действий Марка и владыки расы истинных драконов. Но даже если они и сумеют остановить захватчика, наступит ли в царстве
0
Бывший. (не)простой выбор императора-дракона
Бывший. (не)простой выбор императора-дракона
[Классическое фэнтези]
❄️ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ❄️ Мой жених — дракон из высшего сословия, и по закону наш брак должен благословить сам император. Каков же был мой шок, когда я узнала, что буквально на днях новым
1
Зимняя вишня
Зимняя вишня
[Старинная литература: прочее / Советская классическая проза]
Владимир Валуцкий (1936–2015) – автор сценариев многих любимых зрителями фильмов («Ярославна, королева Франции», «Король шантажа», «Смертельная схватка» и «Охота на тигра» о приключениях Шерлока
0
Оружие слабых. Повседневные формы крестьянского сопротивления
Оружие слабых. Повседневные формы крестьянского сопротивления
[Публицистика / Государство и право / Психология]
«Оружие слабых» – одна из важнейших работ американского политолога и антрополога Джеймса Скотта (1936-2024), в которой на примере небольшой деревни в Малайзии, где автор проводил полевые исследования
0
Демоны внутри
Демоны внутри
[Боевое фэнтези / Городское фэнтези / Книги про волшебников]
Не всё гладко с подаренным Винтерам имением - то ли над ним тяготеет проклятье, то ли и вовсе где-то рядом таятся исчадия Той Стороны. На улицах Москвы продолжает действовать серийный убийца, но
1