Клодину единила с Марией общая трагедия: у обеих отцы умерли в битвах против англичан. Но после признания матери она больше не смела смотреть на портрет героя, облаченного в доспехи. И ни с кем не заговаривала об этом.
Девушки питали общую ненависть ко всему, что связано с Англией. Как и Мария, Клодина росла при французском дворе, где мать ее укрылась после траура. Почти сверстницы, они дружили с самых юных лет. Клодина, по крайней мере, утешалась тем, что ее растила мать, тогда как у Марии здесь вовсе никого не было, за исключением – весьма приметным – двух дядей, де Гизов.
– Гляди, Мария, на деревьях почки. Нынче весна пришла раньше. Я как они: мне нравится, как припекает солнце, и я ничего не могу поделать.
С того разговора с матерью она избегала Марии, как будто чувствовала, что больше не достойна ее дружбы.
– Тебе следует держаться в тени. Ты, благодарение Богу, не из тех цветков, которым нужно быть на солнце. Мадам де Сен-Андре! – позвала Мария, помахав самой пожилой фрейлине.
Мадам де Сен-Андре подбежала с широкой улыбкой и раскрыла над девушками зонтик.
– Каждое лето я благословляю королеву за то, что она привезла во Францию это изобретение.
Мадам де Сен-Андре быстро махнула другой фрейлине, веля ее подменить. Клодина заметила, наклонясь к Марии:
– Эта Сен-Андре так стара, что даже зонтик держать не может, тебе давно пора выгнать эту дряхлую сороку.
– Ты ведь знаешь, что, согласно этикету, управлять домом супруги дофина должна фрейлина, честность которой неоспорима.
Мария сказала это громче, но мадам Сен-Андре не шелохнулась.
Она продолжила, уже для Клодины:
– Я искала тебя и догадалась, что ты здесь. Что такого интересного может быть в садах Лувра, когда только что доставили образцы венецианской парчи!
– Взгляни, Мария, вот этот розовый бутон со вчерашнего дня успел чуть раскрыться.
Мария Стюарт дотронулась до него, потянула за стебель.
– Ай! – воскликнула она, тряся рукой. – Терпеть не могу розы и их предательские шипы. Красивые, но жестокие, как женщины.
– Полно говорить будто чересчур галантный кавалер – а то ты напоминаешь моего кузена Брантома.
– Если верить слухам про твоего кузена, он, проказник, любит уколоться.
Мария раздавила туфлей какую-то букашку.
– Это был pyrrhocoris apterus, – заметила Клодина.
Королева-дофина с брезгливым видом вытерла подошву о траву.
– Не представляю, как ты все это держишь в памяти! И подумать только: нас заставляют учить латынь, чтобы называть вот этих… тварей! А ты еще и шотландский английский знаешь лучше меня.
– Едва ли, – возразила Клодина.
– Не скромничай. Надеюсь только, мне не придется навещать свою родину, когда меня коронуют как французскую королеву.
– У тебя еще есть время выучить английский и спланировать такое путешествие. Наш король в полном здравии.
– Возможно, но, если мне придется туда ехать, ты ведь составишь мне компанию?
«Каким образом, если буду уже замужем?»
Клодина промолчала, улыбнувшись, не в силах ей лгать.
– Как жаль, что сады не выходят к Сене! Мы бы могли любоваться видами, – сменила она тему.
– Там нечем любоваться, кроме проплывающих барж.