Мужчина вдруг стал абсолютно спокоен. Словно ещё минуту назад его не била дрожь, не рвалось дыхание. Он вытряс из трубки пепел вперемешку с обугленным табаком и нараспев произнёс:
– Пора мой, друг, пора…
Машина остановилась у подъезда, вышедшие из неё двое военных и один гражданский, задрав головы, смотрели вверх, как раз в сторону их окон.
– Ну что, проводим сына в школу. Минуты полторы у нас есть, – сказал мужчина и, опираясь на трость, вошёл в комнату.
Едва он переступил порог, как нос к носу столкнулись с мальчиком лет двенадцати, одетым в школьную форму.
– Простите, я случайно подслушал… Я не хотел. Честное слово. Просто, ждал, когда вы закончите, чтобы сказать, что я ухожу… – скороговоркой проговорил он.
– Надеюсь, тебе не надо объяснять, что об этом никому?.. – начал отец, но сын резко остановил его:
– Я уже взрослый.
– Правда, совсем взрослый, – отец провёл ладонью по волосам сына. – Ступай. И оставайся мужчиной, что бы ни случилось.
– А что делать с тетрадкой?
– С какой тетрадкой? – холодея, спросил мужчина.
– С той, в коричневой обложке? – пояснил мальчик.
– Где она?
– Здесь. На шкафу. Ты её положил туда неделю назад. Помнишь, когда объяснял мне?
Мать, заламывая руки, заметалась по комнате:
– А если её спрятать в кладовке? Или нет – лучше, под цветами.
Мужчина взял тетрадь в руки и тщательно стал оглядывать квартиру.
– Дайте её мне, – тихонько произнёс мальчик. – У меня в портфеле чего только нет: учебники, блокноты…
Через десять секунд злополучная тетрадь лежала на дне портфеля. Мужчина, открывая дверь, наклонился и прошептал прямо в ушную раковину сына:
– На лифте не спускайся. Иди пешком. В их сторону не гляди. Если окрикнут, не останавливайся. Погонятся – не убегай. Всё. С Богом.
По лестнице мальчонка шёл на цыпочках, стараясь как можно тише дышать. Шорох собственных подошв вызывал приступы удушья. Между третьим и вторым этажами он услышал, как внизу открылись и закрылись дверцы лифта, затем кабина проплыла вверх. Он только на мгновение замер у выхода, стараясь не смотреть в сторону машины, а дальше побежал по тротуару, прячась за фигурами прохожих.
На школьном крыльце стоял сторож и громко звонил в колокольчик.
– Опаздываете, девочки! Ишь, прогуливаются! А ну-ка поторапливайтесь! Поторапливайтесь! – прикрикивал он на неспешных старшеклассниц.
Мальчишка, измотанный бегом, замер за высоким кустарником, глядя, как припозднившиеся ученики вбегают в распахнутые двери. И вот наконец-то затихли и звон колокольчика, и топот бегущих ног, и окрики сторожа. А он всё стоял, скрываясь за пёстрой сентябрьской листвой, не зная, как ему дальше быть. Напротив здания школы высилась скульптура пионера, того самого, не пощадившего ради блага страны и дела революции своих родителей. Суровый взгляд героя смотрел вдаль, чугунный галстук походил на изогнутый серп. Проходить мимо него не хотелось… И в школу идти было страшно. Мальчик развернулся и двинулся вдоль кустарника подальше – туда, где никто не узнает в нём сбежавшего с уроков школьника.
Он миновал котлован, рядом с которым возвышались плакаты «БУДЬ БДИТЕЛЕН!» и «ВРАГ НЕ ДРЕМЛЕТ!». На одном из них был изображён рабочий, держащий за ворот перепуганного очкарика с тросточкой в руках. Очкарик походил на его отца и мальчика вновь охватило удушье. Оказавшись у реки, он несколько успокоился. Мутноватое течение воды приковало его взгляд, казалось, пока он смотрит на этот поток, ничего не может случиться. По крайней мере, с ним, с его семьёй, главное – не отводить глаз и не думать о плохом. Время текло вместе с водой и солнцем, пересекающим небесный свод с востока на запад…
Домой он вернулся, когда уже стемнело. Перед тем долго следил за окнами квартиры и никак не мог понять, что там происходит. Тетрадь на всякий случай спрятал за спину под рубаху. Ведь не будут же его обыскивать сразу на входе, а вот портфель могут просто вытряхнуть.
Едва он нажал на кнопку звонка, как дверь распахнулась, и перед ним возникли отец и мать. Может быть, ему показалось, но их лица в тот момент были похожи, словно лица близнецов. Наверное, такими их сделал страх. Родители ощупывали его, гладили, трепали по волосам, наперебой задавали вопросы и без остановки что-то говорили. Из всей этой лавины фраз, понятно стало только, одно – его потеряли. Отец даже в школу ходил, но там сообщили, их сын на уроках не был.
– Я прогулял, – объяснил мальчик.
Странное дело, никто не сердился, не поучал, даже не требовал с него честного слова: «никогда так не делать». Только почему-то это не радовало. Снова напал приступ удушья, как тогда, когда он крался по ступенькам лестницы к выходу… Хватая воздух, он негромко спросил:
– Они приходили?