— Нет-нет, — сказала мать, — мы решили остаться.
— Еще неизвестно, может быть, это и разумнее, — сказал мужчина.
— Разумнее или нет, но в наши годы выбираться из дому, да еще пешком, что-то не хочется, — сказал отец.
— Спасибо, — еще раз поблагодарила женщина.
— Не стоит, это такой пустяк, — сказала мать. — Счастливого пути.
— Того же и вашему сыну. На велосипеде он выберется куда скорее, чем на любой машине.
Мужчины опять склонились над мотором. Женщина светила им, стараясь прикрыть фонарик. Старики Дюбуа постояли, посмотрели и пошли домой.
33
Мать растопила плиту, сварила кофе, вскипятила молоко и только потом разбудила Жюльена. Занимался день. Сын сошел вниз голый до пояса. Он взял перчатку и полотенце и пошел к колонке. Уже на пороге он спросил:
— Вы правда думаете, что мне лучше смыться?
— Ты сам понимаешь, что я не с легким сердцем тебе это советую, — сказала мать, — но все-таки, я думаю, если они придут сюда, тебе лучше уехать. По одному виду беженцев с севера понимаешь, какой это ужас.
Жюльен вышел. Отец сел завтракать. Он окунал ложкой в кофе хлеб, нарезанный кубиками, и, размочив, медленно жевал его.
Помолчав, мать спросила:
— А ты, Гастон, как думаешь?
— Что я могу сказать! Вот уж сколько дней я и так и этак прикидываю. И оставаясь рискуешь, и опять же для беженцев свой риск есть…
Он не кончил и пожал плечами, словно говоря, что решать не берется. Мать это знала.
— Как-никак он и твой сын, — сказала она, — а думать приходится мне.
Отец не ответил. Он выпил кофе и, встав из-за стола, сказал:
— Пойду на улицу. Может, что узнаю.
Умывшись, Жюльен сел завтракать. Мать старалась накормить его получше, густо мазала ему хлеб маслом, подкладывала бутерброды, достала из шкафа пачку печенья. Она еще раз проверила, не забыла ли уложить чего в рюкзак.
— А для велосипеда у тебя все, что надо, есть? — спросила она. — Если, скажем, колесо лопнет?
Жюльен улыбнулся.
— Ну конечно, есть, — сказал он. — Но лопаются не колеса, а шины или, еще точнее, камеры.
— Этого я не знаю, зато отлично знаю, что машины и велосипеды в пути часто портятся, что починить их нечем и они подолгу стоят на месте.
Она вдруг замолчала. В саду кто-то разговаривал. Мать выбежала на балкон. Сад тонул в белесом предутреннем свете. Под деревьями темным слоем золы лежала тень. Сквозь ветки деревьев мать увидела силуэты двух людей. Она узнала голос мужа. Он вышел на дорожку, ведущую к дому. Он вел велосипед, держа его одной рукой за руль, другой за седло. К багажнику был плохо привязан огромный чемодан, и велосипед вихлял то вправо, то влево.
За отцом усталой походкой, пошатываясь, шел юноша с Жюльена ростом, правой рукой он держался за левое плечо.
— Что с ним? — спросила мать.
— Его ранило, мальчишка совсем обессилел. Он, верно, издалека.
Паренек повалился на скамью. Мать подошла к нему.
— Мне бы воды, — попросил он.