Мать испугалась его глаз. На нее глянул из них не страх, а пустота. Странная пустота… Пустота, от которой сжималось сердце.
— Боже мой, боже мой, — прошептала она.
Она побежала в погреб, принесла кувшин с холодной водой и стакан.
— Напои его, Гастон, — сказала она. — Только не давай сразу много — он вспотел. Я приготовлю вина с сахаром, это подкрепит его.
Юноша сразу опорожнил стакан.
— Налейте, пожалуйста, еще, — попросил он.
— Нет, подождите минутку, сейчас мы дадим вам выпить вина для подкрепления сил.
Отец поставил кувшин на скамью. Паренек схватил его и вылил себе на голову и на плечо.
— Вы с ума сошли, — сказала мать.
Он покачал головой, медленно, с жалкой улыбкой.
— От этого лучше, — шепнул он.
Мать провела ладонью по его мокрому лбу, к которому прилипли пряди очень черных вьющихся волос.
— У него жар.
Она увидела, что на его рубашке, у плеча и пониже, запеклась кровь.
— Надо бы посмотреть рану.
— Нет, нет, — сказал юноша, — она засохла.
Отец рассказал спустившемуся в сад Жюльену, что раненый юноша едет из Домбаля.
— Это далеко? — спросила мать.
Раненый мотнул головой.
— Очень далеко, на севере, — пробормотал он.
— Надо бы отвести его на кухню.
Жюльен помог ему подняться по лестнице, усадил на стул. Отец приготавливал вино с сахаром, а мать подошла к раненому.
— Покажите-ка мне вашу рану, — сказала она.
— Нет, мне будет больно.
— Она у вас не перевязана?
— Я снял бинт, он сползал. Рубаха присохла к ране, так что все равно, как перевязана.
— Будьте благоразумны, в таком состоянии ехать дальше нельзя.
Юноша проглотил вино с сахаром так же быстро, как перед тем воду. Он как будто немного приободрился. Матери показалось, что в его черных глазах затеплилась жизнь. От воды, стекавшей по его грязному худому лицу, оставались полосы. Он посмотрел на Жюльена, сразу нахмурился и спросил:
— Ты здешний?
— Да.