А может, обойдется?
Ладно, не будем гадать о будущем, погадаем о прошлом. Итак, Байерс набрался храбрости и отправился на поиски Прекрасной Незнакомки…
Она была не такая, как все. Нет, в ней не было ничего кричащего, эпатирующего, вызывающего. И все же она так выделялась из толпы, что Джон уже через пару минут заприметил в толпе ее скромный синий костюм. Боже, какая легкая у нее была походка! Некоторое время Джон шел за ней, словно загипнотизированный. Возможно, она заметила это — несколько раз она останавливалась у стендов, как бы невзначай оборачивалась. Но Джон еще не был готов, чтобы подойти и заговорить с ней. В конце концов, он просто не представлял себе, что ей скажет. Так что в такие моменты он старательно прятал глаза и тоже делал вид, что разглядывает местные достопримечательности.
Один раз она вот так же рассеянно остановилась у неряшливого крошечного выставочного места, и оттуда на нее налетел старый знакомый Байерса — Мелвин Фрохики.
— Здравствуй, красавица! Представь себе: кристально четкое телевидение, тридцать три канала, и все это — без оплаты за кабельное!
Словом, он попытался всучить ей свою «новейшую разработку» — систему для «левого» доступа к кабельному телевидению. Тут же из соседнего закутка объявился его вечный конкурент и заклятый приятель Лэнгли со своим альтернативным предложением, и эти двое ударились в свою обычную свару. То есть начали они с того, что принялись напоминать друг другу все самовозгорания и короткие замыкания, которые случались с их «новейшими разработками», а потом перешли уже на сугубо профессиональный жаргон, так что даже и не заметили, как Прекрасная Незнакомка покинула их.
Байерсу же меньше всего хотелось, чтобы знакомство с заворожившей его леди произошло в присутствии Фрохики или Лэнгли. Эти два желчных типа в глаза и за глаза называли его исключительно «зануда» — только потому, что он работал на правительство и пытался быть приличным человеком.
Поэтому пока он так старался не попадаться Прекрасной Незнакомке, а заодно и этим хакерам, на глаза, что приотстал даже немного больше, чем следовало, он потерял ее из виду. Признаться, он запаниковал, ускорил шаг, резко завернул за угол… и со всего размаха на летел на Незнакомку, собственной персоной. К его облегчению, последствия столкновения ограничились расстегнувшимся замочком на ее сумочке. Так что они оба принялись подбирать высыпавшееся содержимое, причем Байерс, в свою очередь, тоже рассыпался — в извинениях.
Среди всякой обычной женской дребедени из сумочки выпала небольшая фотография маленькой девочки с большими бантиками над ушами. Байерс благоговейно поднял это сокровище и протянул Незнакомке.
— Чудесное дитя… — робко улыбаясь, ляпнул он.
Незнакомка улыбнулась в ответ, но почему-то улыбка у нее вышла печальной.
— Да, — тихо сказала она. — Чудесное…
На этом минута томительного восторга со смущением пополам, когда они сидели на корточках, почти соприкасаясь головами и коленками, и собирали раскатившуюся по полу мелочь, истекла. Незнакомка рассеянно поблагодарила Байерса за помощь, грациозно поднялась на ноги и повернулась, чтобы уйти.
Но Байерс не мог дать ей просто так исчезнуть. Теперь — или никогда! И, поколебавшись всего секунду, он решился окликнуть ее.
Она обернулась и вопросительно приподняла тонкие брови. У Джона перехватило дыхание.
— Просто, — услышал он свой собственный голос, — мне показалось, что вам нужна помощь…
И они отправились пить кофе. Здесь же, на выставке. Сидя за белым пластиковым столом, на синих пластиковых стульях, среди чавкающих хот-догами посетителей, связок синих и белых воздушных шариков и грохота жизнерадостной музыки.
Но для Джона Байерса эта забегаловка в тот момент была садом Эдемским. Прекрасная Незнакомка рассказывала ему свою историю, а Джон не столько слушал, сколько смотрел, как меняется ее чудное лицо, каким простым и грациозным жестом она отбрасывает со лба волосы, как ей идут эти крошечные сережки, как наполняются слезами ее глаза… слезами…
— …он был такой загадочный, таинственный. А я была молода, и мне это нравилось. Но чем дальше, тем он становился загадочнее и таинственнее. Он работал на министерство обороны — я не знаю, в каком качестве. Когда я забеременела, он меня бросил. А шесть месяцев назад… — она потерянно опустила глаза, безуспешно пытаясь скрыть слезы. — Шесть месяцев назад он похитил мою трехлетнюю дочь.
Джон поймал себя на том, что от желания и невозможности как можно более искренне выразить сочувствие, он уже налег грудью на стол и кивает, словно китайский фарфоровый болванчик. Так хотелось сказать ей что-то такое… такое…
Он спросил:
— Вы обращались в полицию?
— Конечно, — кажется, она немного успокоилась. — Полиция, частные детективы — все без толку. Единственное, что мне удалось узнать — это что он теперь живет в Балтиморе. И вот я здесь.
— Ну, раз он живет в Балтиморе — это уже что-то. Есть, так сказать, с чего начинать.
Утешил, называется. Тупица. В Балтимору несколько миллионов жителей, поди найди.
Удивительная женщина. Она ничем не выказала раздражения, хотя, конечно, тоже понимала, что Байерс сморозил глупость. Она просто вежливо улыбнулась и полезла в сумочку.
— Вот. Это моя единственная ниточка к нему. Частный детектив сказал мне, что это каким-то образом связано с ним, — и она протянула Джону клочок бумаги.
На этом клочке был записан электронный адрес.
— Это как-то связано с компьютерами, да? — робко спросила Незнакомка. — С Интернетом?
— Не совсем, — Джон в глубине души был готов плясать от счастья, что наконец-то ему представился случай реально помочь ей. А заодно проявить собственную компетентность. — С так называемым арпанетом. Это внутренняя сеть министерства обороны, но можно попробовать войти туда через Интернет.