Миграция. Мигранты. История человечества от Великого переселения народов до цифровых кочевников: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Столкновение с многочисленными болезнями, распространявшимися между людьми и животными, в некоторой степени обеспечивало как оседлое, так и кочевое население Африки и Евразии иммунитетом против заразных болезней, которые выкашивали других. Болезни, которые разносили мигрирующие работники, торговцы, паломники и солдаты, во многом были решающей силой в человеческих контактах на протяжении всей истории.

Генетические данные постепенно открывают информацию о социальной и гендерной иерархии, которая начала складываться много тысячелетий назад. Например, геномный анализ мужчин из Западной Евразии показывает, что они вступали в связь с женщинами ниже их по социальному статусу 2–4 тысячи лет назад, что формировало генетические различия, которые находят продолжение в современной кастовой и классовой иерархии [21].

Статусное потребление: скифское золотое оплечье из царского кургана, датируется IV в. до н. э. (фото Д. Колосова)

Неравенство в прошлом можно увидеть также в монументальной архитектуре, величественных захоронениях и предметах роскоши – все это явно рассказывает о власти, социальном статусе и статусном потреблении, а также о том, кто в то время был главный. По огромной степи, что простирается от Северного Китая до Черного моря, разбросаны десятки тысяч скифских могильных холмов, показывая нам, сколь широким было влияние этих кочевников более 2 тысячелетий назад.

Охват империй

Чтобы построить самые большие, сохранившиеся до сегодняшних дней, памятники Древнего мира – египетские пирамиды или зиккураты в Месопотамии, – требовался труд, ресурсы и мощь оседлой цивилизации. Первые империи развились из более ранних городов-государств около 5 тысяч лет назад. Это Аккад, Ассирия, позднее Вавилон в Месопотамии, а также Египетское царство, достигшее пика имперской мощи в II тысячелетии до н. э. В последующие века возникали другие империи, в том числе Римская, а также Китайская, просуществовавшая гораздо дольше при нескольких династиях.

Эти империи разрастались и богатели, а вместе с тем контакты и торговля между ними становились более оживленными, причем их взаимоотношения формировались неодинаково и на неравных условиях. Джордж Спенсер указывает, что на рубеже эр «римлянам гораздо больше было нужно от Индии, чем индийцам от Рима» [22].

Все ранние империи, по сути, зависели от плодородных речных бассейнов, где образовывались существенные излишки сельскохозяйственной продукции. По мере совершенствования аграрных технологий росли и процветали и городские поселения, из-за чего экономика становилась более конкурентной и ресурсоемкой. Чем больше земли, тем больше нужно людей, чтобы ее обрабатывать. Все больше крестьян оказались вынуждены работать на полях, им не принадлежащих.

Империи породили новые формы миграции: работники, рабы и солдаты были вынуждены перемещаться на все более дальние расстояния. Спрос на сырье и предметы роскоши подстегивал развитие торговли между городами. К концу бронзового века торговые связи Ближнего Востока простирались от оловянных рудников в Атлантике до гончарных мастерских в долине Инда.

Возрастал спрос на новые типы товаров. Богатые люди хотели редких тканей, еды, специй и других ценных вещей, что стало главной мотивацией для открытия торговых путей. В самом деле, вплоть до XIX века значительная часть населения планеты не потребляла большей части того, что перевозилось. «Экзотику» покупала в основном элита.

Тем не менее торговля редкими товарами влияла далеко не только на людей, которые их производили, перевозили, продавали и покупали. Она затронула жизнь тех, кто встречал на пути и принимал у себя купцов, и тех, кто знакомился с новыми языками и культурами, которые приносили эти пришельцы.

Влияние империи ощущалось за многие тысячи километров. Самыми распространенными языками были греческий, латинский, китайский и, существенно позже, арабский – их можно было услышать очень далеко от мест их происхождения. Римские монеты, бывшие в ходу у купцов 2 тысячи лет назад, находят по всей Европе, в Северной Африке, на побережьях Персидского залива и в Индии, Шри-Ланке и еще восточнее, показывая, на сколь обширных территориях можно было услышать латынь.

У купцов и других путешественников, одолевающих эти удлиняющиеся маршруты, путь туда-обратно вполне мог занимать несколько лет. Несмотря на такие задержки, им удавалось «перевозить товары, устанавливать цены, договариваться о курсах обмена, заключать договоры, продлевать… кредиты, создавать партнерства, … вести записи и выполнять обязательства» [23].

Шелк и караван-сараи

Пожалуй, самый известный торговый маршрут в истории человечества – Великий шелковый путь, длиной более 7000 километров, между долиной реки Хуанхэ в Восточном Китае и Средиземным морем. Возможно, более верным было бы название «Шелковые пути»: на самом деле это была огромная сеть дорог, троп и маленьких тропинок, связанных с сетями морской торговли.

Как показал британский историк Питер Франкопан, эти шелковые дороги с самого своего появления около 100 года до н. э. постоянно менялись по мере изменений климата, смены торговых интересов и военных вторжений. Со временем такие изобретения, как бумага или печатный станок, а также астрономические модели и новые виды карт рельефа стали еще больше облегчать передвижение и перевозки.

По этим маршрутам перевозили не только шелк. На запад отправлялись нефрит и другие драгоценные камни, фарфор и пряности в обмен на лошадей, стекло, ткани и другие товары, которые отправлялись на восток. В обоих направлениях путешествовали идеи и новые технологии. Печать, вероятно, появилась в буддийских монастырях Китая около 700 г. н. э., порох изобрели китайские даосские алхимики в IX веке.

Торговцы, авантюристы и путешественники могли всю жизнь провести на этом пути. В XIII веке, как пишет в своих подробных путевых записях Марко Поло, путешествие от Средиземного до Восточно-Китайского моря занимало около года, примерно половину этого времени – по дорогам в пределах Китая.

Караваны, шедшие по Шелковому пути, связывали население далеких друг от друга земель. Этот глобальный обмен способствовал росту крупных городов, таких как Сиань и Самарканд, а также более мелких поселений, оазисов и придорожных рынков, служивших узлами торгового, интеллектуального и культурного трафика. Путь был усеян караван-сараями – трактирами с большими дворами, где могли разместиться путешественники со своими животными, – что способствовало спонтанному обмену товарами, информацией и сплетнями в относительной безопасности, которую давали стены таких укрытий.

В более отдаленных местах устраивались временные ярмарки, куда стекались купцы, ковроткачи, писцы, цирюльники, починщики, – они перемещались от одного рынка к другому, обменивались товарами и услугами, ходили вдоль лотков со снедью и напитками. Мастера, ремесленники, земледельцы и другие местные жители приезжали с окрестных холмов и деревень на ослах и лошадях встречать путешественников.

С востока на запад, с юга на север

Через Индийский субконтинент шелковые пути были связаны с еще более обширными, чем на суше, морскими торговыми сетями. Индийский океан был еще одной «великой дорогой» для «миграции народов, для слияния культур и для экономического обмена» [25].

Сегодня мы привыкли слышать о «западном» влиянии, что отражает культурный шовинизм индустриальной эпохи, которая отсылает к классической культуре Греции и Рима. Но, как отмечает социолог из Америки Джанет Абу-Луход в своей книге «До европейской гегемонии», торговыми, образовательными и военными путями уже шел процесс «саутернизации», или, можно сказать, истернизации, берущий начало в Южной Азии во время расцвета могучего государства гуптов в Индии.

Такие обмены приводили к изменениям в культуре Азии, Среднего Востока, Африки, Средиземноморья и северо-запада Европы, «более или менее в таком порядке» примерно с IV века и вплоть до промышленной революции в XVIII веке, когда на первый план вновь вышла динамика вестернизации [26]. В это время в долине Инда окультурили хлопок, что в сочетании с появившимися в этом регионе техниками крашения привело к тому, что «к восемнадцатому веку Индия практически [одевала] весь мир» [27]. Тем временем по Индийскому океану между Южно-Китайским морем и Восточной Африкой, от Аравии до Малайского полуострова, рассекали моряки и купцы.

В «Книге путей и стран» перечислено множество народов, встречавшихся на шелковых путях и других торговых маршрутах, описаны их страны и обычаи. Книга была составлена в Багдаде в IX в. н. э. Ибн Хордадбехом (коллекция исламского искусства Насера Халили)

Многочисленные торговые корабли двигались по океану по трем приблизительно определенным маршрутам, отчасти под влиянием преобладающих и сезонных ветров. К северо-западу купцы из материковых городов, например Каира и Багдада, переправлялись через Красное море или Персидский залив, затем плыли вдоль западного побережья Индии. Некоторые из этих путешественников оседали в прибрежных городах, женились там, формируя диаспоры частично ассимилировавшихся мусульманских торговцев.

Наверное, самыми славными мореплавателями того периода были малайцы: оседлав муссоны, они под парусом отправлялись в края, не видимые с берега, несли свои языки и обычаи вплоть до Мадагаскара и закрепились в Красном море как торговцы пряностями [28].