Хепворт наклонилась вперед. «Джинни все еще думала, что это странно».
«Это совершенно странно», — пробормотал Лиминг.
«Что еще показалось вашей дочери странным, сержант Хепуорт?» — спросил Колбек.
«Многое», — сказал другой. «Одной из причин было то, что полковник и его жена, похоже, не проводили много времени вместе. Он всегда был на охоте, сидел на скамейке в Нортхаллертоне или уезжал куда-то на поезде. А миссис Тарлтон всегда навещала друзей».
«Я не вижу в этом ничего странного, сержант», — сказал Колбек. «Вы только что описали множество браков. Некоторые пары предпочитают мирно уживаться, а не жить в карманах друг у друга. Чего я пока не слышал, так это мотивов для дезертирства. Когда я был в доме ранее, экономка с трудом рассказывала нам, что полковник и его жена были преданы друг другу».
Хепворт скривила губы. «Миссис Уизерс сказала бы то же самое».
«Вы оспариваете этот факт?»
«Моя дочь любит. Джинни слышала, как они спорили не раз. Она видела, как однажды вечером миссис Тарлтон убежала в свою комнату в слезах».
«Знала ли она почему?»
«Она так думает».
«Что она тебе сказала?»
«Джинни считает, что спор произошел из-за миссис Уизерс. Моя дочь была совсем девчонкой, когда она была там, но у нее острый глаз, и она все чувствует».
«И что она почувствовала?»
«Что-то происходило между миссис Уизерс и полковником Тарлтоном. Она не могла ничего точно сказать, но это витало в воздухе, если вы понимаете, о чем я».
«То есть фактических доказательств какой-либо привязанности между ними нет?»
«Теперь есть, инспектор».
«Ну, я определенно этого не вижу», — сказал Лиминг, почесав голову. «Все, что вы нам рассказали до сих пор, это то, что ваша дочь что-то чувствует».
«Она работала рядом с миссис Уизерс каждый день».
«Она действительно застала их вместе?»
«Нет, — признала Хепуорт, — не совсем».
«Тогда где же доказательства?» — настаивал Колбек.
«Это самоубийство, инспектор. Это то, что его выдало. Я так считаю. Полковник и миссис Уизерс начали встречаться, и его жена узнала об этом. Когда она больше не могла этого выносить, — сказал Хепуорт, развивая свою теорию, — миссис Тарлтон сбежала и, вероятно, живет где-то под вымышленным именем. Чтобы скрыть свой позор, полковник организовал эти долгие поиски, хотя все это время он знал, что на самом деле произошло. Для человека его положения это должно было быть как гром среди ясного неба. Подумайте о скандале, с которым он бы столкнулся. Зная, что правда обязательно когда-нибудь выйдет наружу, — заключил он, — полковник покончил с собой, чтобы избежать унижения». Хепуорт ухмыльнулся и откинулся назад, словно ожидая аплодисментов. «Видите? Я раскрыл это дело для вас. Я всегда могу разобраться, когда захочу».
Гробовщик жил над помещением. Он был раздражен, когда кто-то позвонил так поздно вечером, но вскоре успокоился, узнав, что его посетителем был старший детектив из Лондона. Он провел Таллиса в комнату, где гроб покоился на козлах. Крышка была на нем, но еще не была прибита.
«Ты действительно хочешь пройти через это?» — спросил он.
Таллис кивнул. «Он был моим близким другом».
«Тогда я вам сочувствую, сэр».
Гробовщик снял крышку, чтобы можно было осмотреть труп. Несмотря на то, что для подслащивания воздуха использовались травы, вонь смерти быстро поднялась в ноздри Таллиса и вызвала у него рвоту. Он разинул рот от ужаса. Саван не смог скрыть сломанные конечности и уродливые деформации тела, но больше всего его потрясла голова. Лицо полковника Тарлтона было разбито в месиво, а голый череп раскололся. Однако Таллиса смутило нечто другое. Голова и тело были совершенно разделены. Когда локомотив ударил его с такой силой, его друг был обезглавлен.
Закрыв глаза, чтобы заглушить боль, Таллис начал молиться.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Сержант Хепуорт был кладезем информации об этом районе, но его комментарии о тех, кто там жил, были щедро приправлены злобой и предубеждениями. Жители деревни и соседних общин были либо его друзьями, либо его врагами. Казалось, между этими двумя группами не было промежуточного положения. Хотя они были благодарны за то, что так много узнали от него, Колбек и Лиминг находили его болтливость утомительной, а его напыщенность раздражающей. Поэтому, когда пришло время железнодорожному полицейскому уходить, никто из них не попытался его задержать. Они были рады, что их оставили одних, чтобы они могли обменяться впечатлениями о том, что каждый из них уже обнаружил. Они все еще были погружены в обсуждение, когда вошел Таллис. Он сделал всего несколько неуверенных шагов в комнату, а затем остановился с выражением полного недоумения на лице, как будто он понятия не имел, где находится. Колбек поманил его.