– Ты совсем сбрендил? Тебе нельзя возвращаться. Мы не пойдем назад.
– Я пойду.
В притихшем лесу раздался беззвучный крик Дмитрия. Капает вода, течет тонкой струйкой, потрескивают ветки. Птицы улетели. Тишина. И безмолвная ярость Дмитрия.
– О чем ты говоришь?! – прошипел он. – Мы вернулись не за ним. Это была уловка. Мы пришли сюда, чтобы идти дальше.
– Знаю, – ответил Александр. – Но я не могу.
– Это война, Александр! Что? Неужели собираешься беспокоиться о каждом из тысячи солдат, которым ты дал умереть по твоей команде?
– Я не приказывал им умереть, – возразил Александр.
– Мы идем вперед. – Дмитрий стиснул зубы.
– Отлично! Если ты пойдешь, то я дам тебе половину своих денег. Ты так или иначе доберешься до Стокгольма, а там поймешь, что делать дальше. Потом доберешься до Америки.
– О чем ты говоришь? Что значит «я»? Хочешь сказать, «мы»?
– Нет, Дмитрий, я же сказал. Я возвращаюсь назад с Юрием. Тебе нет смысла возвращаться.
– Я не пойду без тебя! – Пронзительно-высокий голос Дмитрия эхом разнесся по лесу.
– Ладно, – сказал Александр. – Давай вернемся, пока он еще жив.
Дмитрий не сдвинулся с места:
– Если ты возвращаешься в Лисий Нос вместе со Степановым, то это будет последнее, что ты сделаешь как советский солдат.
Держа Юрия перекинутым через плечо, Александр подошел близко к Дмитрию и произнес сквозь стиснутые зубы:
– Ты мне угрожаешь?
– Да, – ответил Дмитрий.
Александр отступил на шаг и взглянул на Дмитрия с мрачной покорностью.
– Знаешь, что я тебе скажу, – медленно проговорил он, – давай делай, что хочешь. Давай донеси на меня. Тогда тем более важно, что последнее, что я сделаю, – это спасу другого человека.
– О-о, черт бы тебя побрал!
– У нас будет новый шанс! Видишь, мы хорошо изучили эту местность. Мы сможем вернуться сюда. Это наш первый шанс, не последний. Мы вернемся сюда и сбежим. Если ты угрожаешь мне НКВД, то сам никогда не выберешься из Советского Союза. Ты здесь сгниешь. Я умру, а ты промучаешься здесь остаток жизни. – Александр помолчал. – Помяни мои слова. Европа собирается воевать с Гитлером. У нас будет новый шанс, но только если я буду жив. Ну так как? Если хочешь бежать, то держи рот на замке, чтобы мы смогли потом выбраться. – Александр снова замолчал. – Не валяй дурака! Давай отнесем парня к отцу.
– Нет! – возразил Дмитрий.
– Тогда поступай, как знаешь.
Александр устал от пререканий. Не дожидаясь Дмитрия, он повернулся и пошел вперед. За спиной он слышал глухие шаги. Дмитрий был трусом и мог выстрелить человеку в спину, но только если этот человек не пообещал однажды тащить его на спине.
Они вернулись на базу, проблуждав несколько часов по болоту. Уже почти стемнело, но первое, что увидел Александр под соснами, был Михаил Степанов, стоящий с одним из пограничников из НКВД. Оба высматривали их. Степанов подошел к Александру на подгибающихся ногах и, набравшись смелости, спросил:
– Он жив?
– Да, – ответил Александр. – Но ему нужен врач.
Михаил Степанов забрал сына из рук Александра и отнес его в походную палатку, где уложил на свободную койку и молча сидел рядом, пока парню делали переливание крови и давали лекарства. Степанов вместе с Александром обмыли тело Юрия, и врач зашил три пулевых ранения. Однако Юрий слишком долго пробыл в лесу с металлом в теле. Раны были инфицированы.
Александр вышел поесть и покурить, а потом вернулся и сел рядом со Степановым. Юрий пришел в себя и слабым голосом разговаривал с отцом.