– Папочка, я поправлюсь?
– Да, сынок, – ответил Степанов, держа сына за руку.
– Мне повезло. Могло быть гораздо хуже. – Юрий глянул на Александра. – Верно, лейтенант?
– Верно, рядовой, – ответил Александр.
– Мама будет мной гордиться, – сказал Юрий. – Я буду снова воевать?
Александр посмотрел на напряженное лицо майора Степанова, немного помолчал и наконец спросил:
– Где его мать?
– Умерла в тысяча девятьсот тридцатом, – ответил Степанов.
– Папа?
– Да?
– Ты гордишься мной?
– Очень горжусь, сынок.
Так они сидели возле Юрия, два бойца, прислушиваясь к натужному дыханию раненого, глядя, как он медленно опускает и поднимает веки.
А потом его дыхание перестало быть натужным, глаза больше не моргали. Майор Степанов опустил голову и заплакал, а Александр, не в силах это вынести, покинул медицинскую палатку.
Он стоял, прислонившись к снабженческому автомобилю, и курил, когда из палатки вышел Степанов.
– Мне жаль, майор, – произнес Александр.
Степанов протянул Александру руку и сказал твердым голосом:
– Вы хороший солдат, лейтенант Белов. Я в Красной армии с тысяча девятьсот двадцать первого года, а потому повторю: вы хороший солдат. Ваш отказ отступить, оставить ваших погибших – откуда это у вас? Не говорите о своем сожалении. Благодаря вам я попрощался с моим единственным ребенком. Благодаря вам его похоронят. Он найдет покой. И я тоже.
Степанов не отпускал руку Александра.
– Мне это было не трудно, – опуская голову, сказал Александр.
Зимняя война закончилась несколько дней спустя, 13 марта 1940 года.
Советы так и не отвоевали Выборг.
Перед Мехлисом, 1943 год
Перед ним был поставлен вопрос о том, кто он такой. Его время истекло, он это понимал. Вставая, он вспомнил стихотворение Киплинга «Если», словно с ним говорил собственный отец.
Его вызвали, и он снова предстал перед трибуналом едва ли не с радостью.
– Ну что, майор, обдумали вопрос?
– Да, генерал.
– Каков ваш ответ?
– Ответ таков: я Александр Белов из Краснодара, майор Красной армии.
– Вы американский экспатриант Александр Баррингтон?