Бросить вызов Коко Шанель: читать начало книги онлайн

Это сработало. Шанель была уже на последней ступеньке, когда фон Динклаге наконец поднял глаза и заметил Аню. Его взгляд задержался на ней, и Скиап не могла прочитать выражение лица своей новой клиентки. Испугалась ли мадам Бушар конкуренции или почувствовала облегчение? Не каждая любовница мечтала, чтобы ее любовник всегда был рядом, и мадам Бушар, казалось, сильно увлеклась этим американским мальчиком. Муж, богатый, как Крез, хотя никто точно не знал, откуда он берет деньги, красивый покровитель, считающийся одним из самых влиятельных людей в правительстве Германии, и мадам угораздило влюбиться в мальчика, которому пришлось торговаться из-за стоимости платья.

Что ж, так устроен мир. L’amore domina senza regole. У любви нет правил. Или здравого смысла, если уж на то пошло. «Молодец, Аня, – подумала Скиап. – Прикоснись к железу на удачу, она тебе понадобится».

Картина маслом: Коко и фон Динклаге смотрят друг на друга, мадам Бушар смотрит вдаль, Скиап наблюдает за всем этим. Мгновение прошло. Коко отвела взгляд, поговорила с мужчиной, который только что похлопал ее по плечу, и теперь Дали тянул Скиап за руку; он хотел уйти прямо сейчас, чтобы спуститься к реке, в одно из матросских питейных заведений, где, как предполагалось, был человек, способный проглотить ножи длиной в два фута.

Люди, которые мгновение назад казались застывшими, как на фотографии, начали двигаться, разговаривать, направляясь к многочисленным арочным проходам оперного театра, на улицу Скриб, где их ждали такси и лимузины.

– Фрицы скоро двинутся в Чехословакию, помяни мое слово, – услышала Скиап слова мужчины позади нее, сказанные в разгар спора, который она, будучи слишком сосредоточенной на Коко, заметила только сейчас. – Любитель нацистов Генлейн завернет ее в подарочную упаковку на день рождения Гитлера.

– Даже если и так, – сказала его спутница. – Чехословакия так далека от Франции. Какая разница? – Она пожала плечами, так что ее меховая накидка слегка соскользнула с плеч.

«Какая разница? – Скиап почувствовала приступ паники. – Неужели я единственная, кто это видит? Кто что-то понимает? Нужно придумать путь к отступлению. Я должна знать, что смогу вывезти дочь из Франции, когда придет время. Нужны связи. Больше связей. Хороших связей. Аня может помочь с этим». Повинуясь импульсу, Скиап крепко обняла Аню, ее маленькая темноволосая голова едва доставала девушке до плеч.

Фон Динклаге, не улыбаясь, взял Аню за руку и увел ее. Он даже не взглянул на Скиап, и она знала почему. Два года назад он пришел в ее салон с одной из своих любовниц, и Скиап отказалась здороваться с ним, этим воплощением нацистской пропаганды. Учтивый и холодный, как московская зима, он был из тех людей, кто менял тему, как только поднимался еврейский вопрос, кто отказывался признавать наличие трудовых лагерей, которые Гитлер начал строить, едва взойдя на трон канцлера. Из-за вещей, которые он отстаивал, Скиап и отказалась приветствовать фон Динклаге, и это было большой ошибкой. Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Конечно, Коко видела все, это пренебрежение в глазах фон Динклаге, и была удовлетворена, заметив, что Скиапарелли была так же смущена, как и она. Их взгляды встретились, вспыхнули, и обе отвели глаза.

– К шпагоглотателю! – весело сказала Скиап сердитому Дали, который был зол на то, что последние несколько минут ему уделялось так мало внимания. – Пойдем быстрее, потому что как только моя дочь будет здесь, я не хочу, чтобы она знала, что я хожу смотреть на такие ужасы.

Скиап и Коко развернулись спиной друг к другу и ушли через разные выходы.

Следующие несколько дней мы с Чарли и Аней практически все время проводили вместе. Было в нашей веселости что-то вынужденное, и маленькая морщинка на лбу Чарли стала постоянным атрибутом. Мы с Алленом были счастливы вместе, в отличие от Чарли и Ани, которые метались между ссорами и отчаянием. Однако нам с Алленом не требовалось прятаться, лгать и притворяться.

Однажды днем, когда Чарли нужно было отправиться на очередную операцию, я повела Аню в Лувр, и мы сидели в задумчивом молчании перед «Моной Лизой», Аня изучала ее лицо, по-детски сложив руки на коленях, ее красный лак на ногтях перекликался с красными цветами дороги в пейзаже, ее голубое платье вторило синеве реки.

– У тебя такие же медно-карие глаза, как у нее, – сказала я ей.

– Скажи это Чарли. Он хотя бы посмеется. Боюсь, сейчас он делает это слишком редко. – Она встала, и ее каблуки застучали по паркетному полу. В ее сторону развернулись сразу несколько голов; охранник у двери небрежно пожал руку у запястья – тот самый парижский жест, являющийся эквивалентом посвистыванию. Она ничего не замечала, погруженная в собственные мысли.

Мы вышли на улицу, между зеленью садов Тюильри и оловянной Сеной.

– Я должна вернуться в Англию через пару дней, – сказала я.

Аня застыла, в ее глазах пробежала паника. Она взяла мои руки и прижала их к своей шее. Мы были похожи на двух персонажей сцены готовящегося убийства, настолько драматичным было выражение ее лица.

– Не уезжай, – попросила она. – Пожалуйста, Лили. Чарли намного счастливее, когда ты здесь. – Она опомнилась и отпустила мои руки, улыбнувшись одним уголком рта. – Да и что там делать в этой Англии? Париж же лучше, правда?

Я подумала о своей комнате над гаражом, обо всех местах, где я встречала напоминания об Аллене: каждый поворот, лестничная клетка школы, сад, лесные тропинки. Я подумала о том, как Джеральд смотрел на меня, о своей студии, где два года не могла начать рисовать, о чистилище, на которое было похоже мое существование там. Орфей и Эвридика. Живи в подземном мире со своим возлюбленным или оставь его позади и возвращайся к свету.

– У меня скоро закончатся деньги. – По исполнении двадцати одного года мне перестали платить пособие, и я жила на ту небольшую сумму денег, которую мы с Алленом скопили для покупки дома.

– Что-нибудь придумается. Я чувствую. Пожалуйста, пожалуйста. – Аня снова взяла меня за руки, на этот раз с радостью, потрясла их и потянула в направлении офиса «Американ Экспресс» рядом с отелем «Де Вилле».

Задерживаюсь в Париже, – написала я в телеграмме Джеральду. – Надеюсь, у тебя все хорошо.

Джеральд ответил на следующий день. Хорошо. Отнесу твои вещи на склад. Ни единого дружеского слова, ни намека на то, что моя работа все еще будет ждать меня, когда я вернусь.

В моем воображении это стало с грохотом захлопнувшейся перед моим лицом дверью, и вот я уже стояла в офисе «Американ Экспресс», трясясь от сомнений и уже скучая по воспоминаниям, которые хранились там, в школе. Сколькими еще способами ты можешь потерять любимого человека? Казалось, каждый день предлагал что-то новенькое.

– Ты выглядишь бледной, – сказал Чарли на следующее утро.

– Я в порядке. Знаешь, решила чуть задержаться в Париже. До той большой вечеринки, о которой ты мне рассказывал.

– Бала, – поправил Чарли. – Это самый крупный светский бал сезона. Спасибо, Лили.

– Никогда бы не подумала, что ты так увлечешься костюмированными вечеринками. Понимаю, что там будет много потенциальных покровителей, но ведь дело не только в этом?

Мы пили кофе и ели бутерброды в одной из безымянных кафешек на углу, которые раскиданы по всему Парижу; заведение находилось напротив чайной «Кадор Андре». Витрины были заполнены розовой, зеленой, голубой и желтой выпечкой, живописно имитирующей витражи в виде роз.